Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

Светлый человек, Валерий Огнев…

ognevНеожиданный звонок. Звонит сын Валерия Петровича Огнева Дима: «Папа умер…»
Только несколько дней назад мы  говорили с Петровичем по телефону, он  шутил, смеялся, рассказывал о своих очередных изысканиях из пушкинской эпохи и вот…
Сейчас, когда прошло несколько дней после этого печального события  и я немножко пришла в себя, я поняла, что не написать о Петровиче не могу.
…Мы пришли с Валерой в «Ленсмену» почти одновременно – в 1975 году. Он  — в секретариат, я – в отдел учащейся молодежи. С тех пор и шли по жизни, иногда расставаясь на несколько лет, потом снова пересекаясь…
Но сначала о «Ленсмене» — главной комсомольской газете в те годы, как тогда говорили, кузнице кадров молодых журналистов. У нас была удивительная газета, мудрые и добрые редактора. Корреспондент «ЛС», выезжая в командировку, вызывал на месте священный трепет, и понятно,   местное  начальство, а чаще всего,  комсомольские секретари на местах, изо всех сил  старались показать «товар лицом». В ЦК партии к нам относились довольно снисходительно: молодежь, что с них возьмешь,  прощали некоторые  ляпы, а работники ЦК комсомола тщательно следили «за  нравственностью», не слишком ли высоко, например,  поднята нога на снимке футболиста… Словом, секретариату было, над чем «бдить»…
И хотя Петрович не сразу занял важную должность ответсека, он всегда оставался ключевой фигурой в газете. Когда Петрович был в конторе, никто не сомневался, что все будет в порядке. По телефону он говорил так громко, что его голос был слышен во всех кабинетах, а возможно, и на других этажах. Конечно, он многих «доставал» своими придирками, но это было как-то вполне доброжелательно и безобидно. Вот и я сейчас пишу, а подспудно мысль: а будет ли придираться Петрович? Жаль. Уже не будет.«Помню свое впечатление от первого визита в редакцию «Ленинской смены». На всех кабинетах висели таблички: «Отдел рабочей молодежи», «Отдел сельской молодежи», «Отдел писем», «Секретариат» и т. д. И только на его двери красовался вырезанный из какого-то глянца заголовок: «Петрович!». Не то чтобы ощутил шок – как раз-таки был наслышан о традиционной демократичности этой газеты, но, знаете ли, зауважал»,  – вспомнил в прощальном слове, опубликованном в «Экспресс К», заместитель генерального директора «Экспресс К», руководитель корпункта г. Алматы — Адыльхан Нусупов.
Не знаю, как кто, но сейчас, думая о  «ЛС» в те годы, я вспоминаю о работе в ней как почти о непрерывном счастье. Говорю: сама себе завидую. Возможно, за давностью лет все идеализирую, возможно, это была просто молодость, но факт остается фактом.
Но, может, и не совсем идеализирую. Наш ленсменовец Вася Елисеев издал книгу воспоминаний о «Ленсмене», которую так и назвал:  «Повесть о первой любви». Сборник воспоминаний о «Ленсмене», изданный С. Козыбаевым и Е.Доцук , непритязательно называется: «Моя Ленсмена».
Кстати, там есть замечательные воспоминания Петровича и стихотворение, ему посвященное:
«Министр великих гонораров,
начальник верстки и клише,
Петрович, верим, что в душе
Ты никогда не будешь старым.
Пусть минет сорок сороков,
не зная устали и лени,
А ты командуешь «Ленсменой»
Иных времен
Иных веков.
Не оскудеет в одночасье
Любовь Петровича к народу…
Покуда ты здоров и счастлив,
Готовь для нас рабочий модуль!»
А сколько стихов сочинил Петрович  на наши дни рождения!
Помню, как я вернулась из путешествия по Австрии, и он немедленно откликнулся веселым стихом…
Сын Валерия Дима вспоминает, с каким большим удовольствием,  будучи мальчиком, он приходил на 7-й этаж в «Ленсмену», в дом Печати, который располагался тогда улице Горького 50, напротив Зеленого базара.  Там было тепло, уютно, гостеприимно…  Там тогда находились практически все редакции – их было не так много, как сейчас, и человек, желающий поменять место работы, зачастую  просто перемещался с этажа на этаж. Так я в 1986 перешла с  7-го этажа на 6-й – в «Огни Алатау».
А потом началась перестройка. Я ушла в «Огни», где стабильно проработала почти 20 лет, Валера – в издательство. Встретились мы с ним в газете «Труд-Казахстан» — уже в 2005-м, хозяйкой газеты была Женя Доцук, а главным редактором – Гуля Рахметова… Когда выяснилось, что газета закрывается, он сидел до последнего:  на что-то надеялся:  а вдруг? Петрович был верным человеком. Себе, делу, людям. Потом он вновь  возвращался в бывшую «Ленсмену», а теперь  «Экспресс К»,  работал в «Казправде», «Вечерке»,  в журнале «Простор» — в бытность редактора Сагин-Гирея Байменова, потом — в партийной газете «Страна и мир».  Но, понятно, она не стала  его газетой. Его Газетой была и оставалась наша бесшабашная «Ленинская смена». Да и он начал болеть, все труднее и труднее ему было выходить их дома. Работать приходилось много, он старался, но это была не его стезя…
Мне очень нравится выражение: «В жизни есть два высших удовольствия: любовь и творчество. Счастливы люди, у которых есть и то, и другое. Думаю, в этом плане Петрович был счастливым человеком. У него была верная жена Надя, которая прошла с ним по жизни – со студенческих времен,   и которой, как говорили на поминках ее сослуживицы, он звонил иногда по нескольку раз в день, и было творчество. У меня в компьютере  хранится его неизданный сборник стихов о любви «Я люблю, я каюсь, я зову» и книга «Неизвестная Россия» ХIХ век». Сам он успел издать в 2000 году  только сборник своих стихов «Круговорот». Последняя книга  была издана издательством IGRULITA Press США невиданным для нашего времени тиражом в 50000  тысяч экземпляров и продается online через западные книжные магазины. Автор не только не обогатился, но даже не имел возможности подарить несколько экземпляров книги своим друзьям.
Большая книга стихов о любви еще ждет своего издателя.
Кстати, если говорить о стихах, то Петрович  был очень скромным человеком, никогда себя не выпячивал, хотя я думаю, стихи у него замечательные.  Я вообще узнала, что он серьезно пишет стихи довольно  поздно.
— У меня дома на флэшке  хранятся все мои произведения, — говорил мне Валера, вероятно, предчувствуя свой скорый уход, — возьми ее, когда меня не станет, может, удастся что-то издать,  или когда-нибудь потом сделаешь мне  сайт и все на нем разместишь…
— Прекрати, сердилась я, — еще сам все издашь…
В последние годы Валерий живо  откликался на мои просьбы  что-то опубликовать в сборниках.  Написал замечательные воспоминания об отце – участнике войны  – мы их — вместе со стихами —  опубликовали с Леонидом Юзефовичем Гиршем в книге «Сквозь пламя войны», со Светланой Галлиевой —  в книге «Жди меня и я вернусь». Валера помог литературно обработать книгу ветерану войны, полковнику в отставке Орынгали Есенгазиеву «Судьба комбата».
Но главное его страстью была литературная жизнь XIX века. Вот на эту тему  он мог говорить бесконечно.  Сначала это был Фет. Потом Пушкин. Петрович  обнаружил в библиотеке  Академии наук залежи старинной литературы, в советские времена не слишком востребованной,  и буквально накинулся на них. Сканировал интересные ему страницы, внимательно изучал их, каждый день совершал открытия. Потом рылся в интернете: «Не представляешь, какие прекрасные сайты, посвященные Пушкину, в нем есть», — восторженно говорил он мне по телефону.
Сейчас я думаю, что человек советской эпохи, Валерий Огнев, впрочем, как многие из нас, не очень уютно чувствовал себя в эпохе новой, зато на удивление вполне комфортно «обжился» в  XIX веке.
До последнего дня он был как бы негласным объединителем  «ленсменовцев».  Помню, как хорошо  мы отметили 60-летний юбилей Валеры, как все собрались,  как душевно пообщались… Надо признаться, я  не хранила в записной книжке телефонов ленсменовцев.  Когда мне нужно было кого-то отыскать,  звонила Петровичу и была твердо уверена: он не подведет. Телефон найдется. Да, жаловался на здоровье, да, практически не выходил из дома:   только по утрам гулять с собакой – подводили суставы. Но у кого в таком возрасте чего не бывает…
…Говорят, у него оторвался тромб.  Ему было только 65.
…Когда мы хоронили Валеру, стояла зимняя солнечная погода. Гололед…
Мы старые ленсменцы, пришедшие его проводить: Федор Федорович Игнатов, Гуля Рахметова, Сережа Борисов, Вася Елисеев, Алексей Петровский, Юра Киринициянов, Эльмира  Пашина,  были  потеряны и растеряны…
А я думала о том, что если есть все же что-то за пределами нашего грешного мира, Петрович наверняка уже беседует со своими любимыми Фетом и Пушкиным… Сколько у него еще к ним вопросов осталось…
Прощай, Петрович…

Людмила Мананникова