Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

ПИОНЕРСКИЕ КАПИТАНЫ

Вожатый – должность особая 

Вверх-вниз,вверх-вниз кружит по горам авто­бус. Среди зеленых елок и горных речушек, желтых оду­ванчиков и голубого неба. И когда ты совсем привык к этой дороге, тебе хорошо ду­мается под шорох колес, хо­рошо дышится вдалеке от за­водских труб и шумных авто­магистралей… Стоп! Приеха­ли. Остается только поблаго­дарить водителя, совсем не­много пройти по зеленой ал­лее и увидеть над калиткой яркую вывеску: «Пионерский лагерь имени Александра Матросова».

Не знаю, как у кого, но сло­восочетание «пионерский ла­герь» всегда пробуждает во мне чудесные воспоминания. Мне трудно представить свое детство без веселых искорок горящего костра, без походов и, конечно, без нашего пио­нервожатого Сергея. Он был добрым, веселым и мудрым человеком и отдавал нам все, ничего не требуя взамен.

И вот, хотя я уже давно вы­росла, во мне так и осталось какое-то чувство преклонения перед взрослыми людьми в красных галстуках. И захоте­лось написать о них, ребячьих капитанах — опытных «асах» и тех, кто совсем недавно начал постигать нелегкую педагоги­ческую азбуку.

ЗИНА ЛЕБЕДЕВА

Я проснулась в своей палат­ке, и, несмотря на то, что ча­сы показывали ровно шесть, мне показалось, что жизнь в лагере началась давным-дав­но.

На центральной аллее груп­па вожатых во главе с начальником лагеря заканчивала делать физзарядку. Надела крас­ную повязку старшая дежур­ная по лагерю Наташа Попова.

Через полтора часа горн протрубит побудку и запоет веселую песню репродуктор на стволе дерева.

Перед утренней  ли­нейкой мы с Зиной наблюдали за шумным построением ре­бят. Если сравнивать пионер­скую дружину с кораблем, то старшая пионервожатая Зина, без сомнения, его штурман. Умело управляет она шест­надцатью отрядами.

Педагогическая теория дол­го и упорно объясняет, как можно добиться ребячьего са­моуправления: сплотить кол­лектив, выявить истинных ли­деров. Но на это во всех слу­чаях требуется куда больше, чем 24 лагерных дня. Зина ухитряется наладить, самостоя­тельную работу совета дружи­ны в гораздо более короткие сроки. Ее ребята спорят, выдви­гают собственные идеи, не со­глашаются. Словом, ведут себя так, как будто всю жизнь зани­мались именно этим — руко­водством лагерной дружиной.

Сегодня на  заседание совета дружины я по­пала самое рядовое. Вопрос обсуждался о присуждении первого места за лучший отрядный уголок. Каждый член дружины имел по этому вопросу свое, особое мнение.

  • «Мушкетеры» лучше всех. Красиво и по-деловому, — на­чала председатель совета дру­жины Ира.

С минуту все размышляли,

  • А «Наутилус» разве ху­же? — возразил самый ма­ленький мальчик, и это слов­но послужило сигналом. На­чались дебеты.

Решающее слово в итоге ос­талось за Ирой. Победили «Мушкетеры». А потом еще совет дружины составлял про­грамму предстоящего праздника, Готовился к «Зарнице», обсуждал спортивные новос­ти…

Понаблюдав за «професси­ональным» поведением пред­седателя совета дружины, я поинтересовалась у Зины, кем была Ира Новикове в школе.  И услышала: никаких пионер­ских постов Ира не занимала. Видимо, этот лагерный при­мер как раз и говорит о том, что один и тот же актив су­ществует в классах десять лет именно в силу привычки, а стоит ребятам попасть в ла­герь, где к ним не прикреплено намертво «активный» или «пас­сивный», немедленно проис­ходит перегруппировка. На­верное, и в  школах не следу­ет нашим учителям безнадеж­но махать на некоторых ребят: «Что с него возьмешь — ти­хий, пассивный», что, кстати, куда проще, чем этот пассив будить.

После окончания совета дружины Зина отправилась на поиски старшего воспитателя лагеря Евгения Ивановича. Ей надо было срочно проконсультироваться у него насчет дня Айболита, который намечалось проводить после полдника. Евгений Иванович — человек, с которым каждый легко нахо­дит контакт. У нее самой с этим посложнее…

Туго устанавливались у стар­шей вожатой взаимоотноше­ния с отрядными вожатыми — студентками педагогического института, проходящими здесь, в лагере, свою практику. Ко­му-то на контакт надо было идти первому. Наверное, все же Зине. Она опытнее. Она командир.

Сейчас уже трудно сказать, кто же сделал первый шаг в нашем случае – Зина или вожатые.

— А к ней, оказывается, можно и обратиться. А она, оказывается, всегда поможет и подскажет, — услышала я от девушек. Жаль только, что сближение произошло немно­го поздновато — первая смене уже окончилась.

 

ОТРЯДНЫЕ ВОЖАТЫЕ

Со студентками из  педаго­гического института я говори­ла во время тихого часа. Боль­ше свободного времени у них не оказалось.

Все пятнадцать — учатся в одной группе. Узнали друг друга за два года отлично, и  тайн между ними нет. Это очень помогает.  А с некоторы­ми лагерь даже совершает удивительные превращения.

Незаметная в группе Надя Калошина, например, оказа­лась отличной вожатой — бы­стро нашла общий язык со своими десятилетними ребя­тами. А Галя Л. — талантливая веселая девушка, неизменно отвечающая в группе за рабо­ту культмассового сектора, ни­как не может навести порядок в своем отряде. Культмассовик и только — говорит о ней Ев­гений Иванович.

Наверное, к ним, студенткам с филологического, в полной мере относятся слова, что учатся не только ребята, но и у них — сами воспитатели. Лагерь — школа удивительная.

Люба Сидорова любит теат­рализованные представления. Чтобы ребята были чем-то сильно увлечены, вожатый должен обязательно увлечься сам.

Но у Любы, по ее собствен­ной формулировке, немало случается и тупиков.

— Можно, — спросил один  мальчик,— я вместо того, что бы спать, буду мыть пол? — и пошел за шваброй. А мы стоим и не знаем, что делать.

У Нади Калошиной порядок установился с первых дней. Поэтому у нее даже хватает времени не педагогически наблюдения.

Олег приехал из Семипалатинской области и первое время  чувствовал себя очень не уютно. Даже к ребятам подойти стеснялся. Что делать? Нашли ему старшего друга — повара из лагерной столовой. И стало все в порядке. Друзей не разлить водой. Теплее живется на свете с другом каждому, а особенно маленьком человеку.

Надя анализирует характеры. Слава — полная противоположность Олегу, хоть его не выбрали в актив «Гайдарят». Слава не спит — надо быть особенно бдительной — весь отряд может мгновенно превратиться в индейцев  или «казаков-разбойников». Любое дело — Надя это поняла — надо начинать со Славы.

Вожатая Фрида Шитц, говорят девушки, человек настроения:

— Ощущения первого дня?  Кошмар! Что делать? С чего  начать? Кажется, всей группой соберемся и сбежим из лагеря. А этот строй? Не успею  выстроить конец, начало рассыпается. Потом, правда, нашла себе помощников.

После полдника весь лагерь отмечал день Айболита. Сам доктор Айболит выехал на карете скорой помощи вместе со своим другом Мойдодыром. А потом все вылавливали грязнуль и напевали: «Мое, моем трубочиста, чисто, чисто, чисто, чисто». И когда грязнули были почти совсем вымыты, неизвестно откуда появившиеся Неряха, Окурок, Паутина и Микробы начали их мазать.

Впрочем, как и на всех ребячьих праздниках, благодаря храбрым помощникам Айболита, правда, то есть чистота, восторжествовала. И когда был отмыт самый страшный, чумазый и самый веселый микроб, им казался , конечно, старший воспитатель лагеря Евгений Иванович…

 

ЕВГЕНИЙ ИВАНОВИЧ

Я внимательно вглядываюсь в Евгения Ивановича. Смущенная, чуть-чуть детская улыбка, выцветшая майка с чебурашкой, потертые джины, волосы немного длиннее, чем положено воспитателю. (А впрочем, сколько положено?) Ничего особенного. Откуда тогда вот это?

— Или в отряд к Евгению Ивановичу, или вообще в лагерь не поеду, — объявил ультиматум родителям еще один мальчишка.

— Если о ком писать, так это о Евгении Ивановиче, — посоветовала начальник лаге­ря Клавдия Евгеньевна Чер­нова.

  • В будущем году, как все нормальные люди, поедем в  отпуск, — категорическим го­лосом сказала Евгению Ива­новичу его жена Надя и, вздохнув, положила в чемодан свисток, фонарик, рулон креповой  бумаги и кучу других таких же «несерьезных» вещей. И монтажник свинцово-цинкового комбината Евгений Иванович Прокопцев уехал (в пятнадцатый раз!) на все лето в лагерь.

Евгений Иванович разместил свою палатку около самого старшего, шестнадцатого отряда и не отходит от ребят. Организует «интеллекуальный хоккей», уговаривает очередную эстрадную звезду, которая вдруг закапризничала, упорно пропагандирует свои, как он уверяет, старомодные взгляды на искусство (Бах, Третьяковская галерея, Пушкин, Есенин).

Кажется, все очень просто. Подошел Евгений Иванович к девочкам, произнес укоризненно: «Как же вы могли – пообещать и не сделать?» — и минуту назад «каменно» стоящие подростки со всех ног кидаются исполнятьпоручение.

Вожатый Юра Кривомазов, бывший пионер Евгения Ива­новича, считает, правда, что секрет у старшего воспитателя все же есть.

— Выругает, похвалит как будто. Выговор делает, а гла­за словно говорят: «Ты ж прекрасный парень, зачем же плохие поступки совершаешь?» У него идей невпроворот. Если поход, то с «генеральным морским сражением» на плотах под парусами, с ночевкой в шалашах (разве сравнимо это наслаждение с палатками!), с разрешением для ребят подоить в селе коров. (Некоторые и коров-то впервые видят).

Если «Зарница», то чтобы на весь день. Чтобы гранаты, мины, пулеметы — как настоящие. И чтобы играли не толь­ко старшие. Семи-восьмилеткм охраняют тыл: караулят на территории лагеря «склады е боеприпасами» — столовую, «блиндажи» — палатки, «гос­питаль с ранеными» — мед­пункт.

Есть у Евгения Ивановича ге­неральная идея и на это лето. Пройти с ребятами по сосед­ней с лагерем деревне —Ульбинке. Поговорить с ветеранами, расспросить их подробно о военных событиях. А тем, кто не вернулся, поставить в селе памятник. Не дает покоя эта мысль, наверное, еще и пото­му, что погиб иа войне отец, чуть позднее умерла мать. Школу заканчивал вечернюю. Было трудно.-

Любит говорить Евгений Иванович больше о своих педагогических недостатках, чем достоинствах. О том, как в 1967 году вышел у него из повиновения целый отряд.

О том, как, исчерпав все ар­гументы в споре, он может сказать совершенно антипеда­гогическое «Вот уйду от вас», и все становятся послушны­ми…

У Евгения Ивановича есть свойство: в нужную минуту найти самое необходимое слово.

— А Жаботинский и Алек­сеев, между прочим, знамени­тые спортсмены, — скажет он мальчишке, который страдает из-за насмешек товарищей по поводу излишней полноты.

Так случилось, что в  учеб­ный год Слава Трунишин ока­зался предоставлен самому се­бе. Основной воспитатель — улица. На окрики, чтение мо­рали, строгие замечания у не­го к двенадцати годам успел выработаться полный иммуни­тет

Лагерь начал с того же, что и школа. Четыре отряда (пре­бывание по дню в каждом) признались в своем бессилии, и Евгений Иванович оказался последней надеждой. А он посмотрел на Славу, подумал и угадал: доверчивость. И об­нял Славу за плечи:

— Это ты сам придумал про  себя, что плохой, а на самом деле ты хороший. Зачем сейчас дрался? Птенцов у ребят отобрали и в гнезда положили? Ну вот видишь! Хорошее же дело сделали!

И Слава Трунишин в своей безнадежности уже всерьез сомневается.

Психологи, педагоги, журна­листы ломают перья, призы­вая мужчин: «Идите в  учителя, пионервожатые, воспитатели, словом, в педагогику». А они не идут. В том же лагере име­ни Матросова, увидев во вре­мя тихого часа на берегу группу загорающих молодых людей, я радостно спросила у старшей пионервожатой Зины: «Вожатые?». И в ответ получи­ла: «Шофер, врач, рабочие кухни. Вожатых нет».

Как часто бывает, если че­ловек талантлив, то талантлив он во многом. Евгений Ивано­вич хороший спортсмен (пер­вый разряд по баскетболу, лыжам, легкой атлетике), тон­кий ценитель музыки, живопи­си, поэзии. И, самое главное, талантливый педагог. Именно тот случай, когда хочется ска­зать: педагогами рождаются, это дар, и начать агитировать за проведение творческого конкурса в педагогический. Тот случай, когда человек ра­дуется значку ЦК ВЛКСМ «Лучшему  пионерскому вожа­тому», но высшая его награда — ребячьи улыбки.

Как только кончается лето, Евгений Иванович безропотно (нет, не то слово, с великой радостью) начинает взваливать на себя все общественные на­грузки, которые имеют отно­шение к детям (общественный воспитатель при Ульбинском райисполкоме, председатель комиссии по работе среди де­тей и подростков…), и ждать в гости своих пионеров.

Наверное, все, что я напи­сала об Евгении Ивановиче, можно сказать о любом хо­рошем учителе, воспитателе. Всегда доброжелателен к де­тям, серьезно относится даже к самым «дурацким» вопро­сам. Не любит отдавать прика­зания, любит советоваться. Не организует игры среди ребят, а играет с ними. Просто живет в городе Усть-Каменогорске Евгений Иванович Прокопцев, монтажник, и он обя­зательно поедет в пионерский лагерь и на следующее лето.

  • Товарищ главнокоманду­ющий, а высота безымянная?
  • Нет, вы объясните, пожа­луйста, высоту возьмем, а дальше что?

Это идет очередная вечер­няя «пятиминутка» в лагере имени Матросова. Начальник лагеря, старшая вожатая, вос­питатели и физруки собра­лись на генеральный вечерний совет перед решающим сра­жением — «Зарницей».

«Зарница» — главная игра сезона. Очень хочется всем взрослым, чтобы и на этот раз вспоминали ее ребята круг­лый год.

Доброжелательный тон пла­нерке задает начальник — Клавдия Евгеньевне Чернова. Евгений Иванович развивает свою очередную теорию. На этот раз — о замполитах.

  • Не могут ребята жить це­лое лето в лагере изолирован­но от общественной жизни. Пусть замполит будет помощ­ником старшего вожатого — руководит пионерской органи­зацией (обязательно послед­ние известия!), проводит попитбои, занимается стенными, фотогазетами, зовет на встре­чи ветеранов. Да мало ли ему дел!

Если вглядеться вниматель­но в  жизнь дружины, можно заметить, что все невидимые лагерные нити сводятся к од­ному, на первый взгляд неза­метному человеку, монтажни­ку Евгению Ивановичу. К нему пробирается тайком мальчиш­ка «по личному вопросу», с его легкой руки самая серь­езная лагерная планерка пре­вращается в увлекательную игру, в которую с удоволь­ствием играют взрослые. Он же незаменим на кухне, у бассейна, в медпункте, где требуется мужская работа, где нужно что-то наладить, ис­править, установить.

…Идет вечерний совет. От его решений во многом будет зависеть очередной лагерный день.

На следующее утро пионер­ский корабль — лагерная дру­жина, продолжит свое путе­шествие в лето. Займут капи­таны свои мостики и будут делать обычное дело, и еле слышно, для себя, напевать свою любимую вожатскую пе­сню:

Трудно плыть по жизни-океану

Сквозь шторма и рифы к цели вдаль,

Но ведут упорно капитаны

Пионерский боевой корабль.

 

Л. МАНАННИКОВА.

Восточно-Казахстанская область. «Ленинская смена». 6 августа 1975 г.