Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

Пионерское братство наше…

Сегодняшняя моя собеседница – директор алмаатинской средней школы № 73, отличник просвещения Казахской ССР О. С. Мартиросян. 73-я школа, которой Ольга Степановна руководит уже 10 лет, всегда на хорошем счету в городе. Ну а тема, которая привела меня в школу, по нынешним временам может кого-то и удивить – 70-летие Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина. Во всяком случае, в календаре за 1992 год так и написано. Наверное, последний раз.

  • Ольга Степановна, я знаю, вам многое есть что сказать по этой теме. Девять лет работали пионерской вожатой, 10 лет завучем по воспитательной работе в школе. И я сразу же открою читателям секрет: когда я только-только вступила в пионеры, к нам в 25-ю школу пришла белокурая 18-летняя старшая пионер- вожатая – товарищ Оля. Так что нас с вами связывает и очень давнее «пионерское прошлое». Кстати, почему – товарищ Оля?

— Меня вызвал к себе директор и говорит: «Ольгой Степановной звать тебя рано, Оля – слишком для ребят фамильярно. Будут называть товарищ Оля». Я тогда решила, что это директор придумал, а потом прочитала, что такое обращение к пионервожатым культиви- ровалось свыше. Кстати, мне тогда по молодости как раз хотелось, чтобы звали по имени-отчеству. Обращение это не привилось, как и многое из того, что взрослые стремились навязать детям, но слово «товарищ» у меня вызывает приятные чувства. Все равно, что друг. Помню, как сижу в те давние времена в пионерской комнате, а за дверью мальчишка своего друга уговаривает: «Да заходи, заходи, она же нам товарищ!»

  • Сейчас впору перейти на «господа». Мне недавно в беседе так и представили одного коммерсанта, между прочим, бывшего партийного работника. Кстати, как вы обращаетесь к учителям на педсовете?

– Я все время говорю по привычке «товарищи». Иногда «ува- жаемые коллеги». Мне кажется, обращение «господин» обязывает человека иметь высокий интеллект, культуру.

– Так вот, Ольга Степановна, я вас спрашиваю, как говорится, в лоб: «Вы не жалеете о своем пионерском прошлом?»

  • Что вы! Это были вообще лучшие мои годы. Только не в 25-й школе, где мы с вами, Люда, пересеклись, а уже в 23-й. Там у нас был замечательный директор Л. Гусев, мы его называли пионер- ским директором, вожатым он предоставлял полную свободу для творчества. Я работала от души, с удовольствием. Пела, танцевала, писала сценарии. Ставились даже танцы – ребята занимали первые места на олимпиадах. Мне нравилось выстраивать ребят в отряды, идти на параде впереди дружины. У нас в школе работали клубы «Щит и меч», «Подснежник», «Клуб выходного дня». Его, кстати, организовал Владимир Григорьевич Ронкин, который в этой школе работал организатором внеклассной работы и здорово мне помогал.

— У меня чудом сохранилась записная книжка пионера «Товарищ» на 1960-1961 годы. Так вот, я в ней и «Интернационал» нашла, и то, что «красный цвет знамени – международный символ революционной освободительной борьбы», и что по производству масла на душу населения наша страна, оказывается, еще тогда обогнала США. А там, где  надо было записывать пословицы  и поговорки, я своей детской рукой вывела: «Без ленинских декретов не было б Советов!». Как в то время вы относились к этой пионерской идеологии? Не приходилось иногда переступать через себя?

  • Не знаю, может, мне со школьной скамьи эту самую идеологию вбили в голову, но я работала искренне. С увлечением рассказывала ребятам, что красный галстук – частица красного знамени. Может быть, потому что я сама – дитя военного времени. Отец погиб на фронте в 1941 году, я его никогда не видела. Единственное, что мне не нравилось, это заорганизованность. Пионерская двухлетка, пионерские ступени. Тимуровская игра сама по себе интересна, в ней есть тайна, но взрослые ввели отчетность и все опошлили. А как детям нравилась «Зарница»! Домой они возвращались в бинтах, вы- пачканных красной краской, – не хотели снимать. Ребятам нравилось ходить под барабанную дробь, кричать речёвку… Да я сама любила ходить в пионерском галстуке, нередко в нем, гордая, возвращалась домой. Ну а когда меня вызывали в райком комсомола и давали накачку – того не сделала из обязательного, другого, третьего, я особенно не переживала, наверное, в силу молодости.

– Мне очень близко то, что вы говорите, Ольга Степановна. Ведь я в пионерской организации тоже прошла все пионерские ступеньки, была председателем отряда, дружины, работала летом вожатой в лагере. Наша 25-я школа тогда носила имя Ф. Э. Дзержинского, и все пионерские праздники проходили рядом с ним. Помню, как у памятника Дзержинского меня принимали в октябрята, в пионеры… Когда я проезжала мимо него на троллейбусе, каждый раз успокоено констатировала: еще стоит. И вот снесли. Я очень расстроилась…

– Просто все надо делать цивилизованно, хотя кому по большому счету этот памятник мешал? Это же, в конце концов, наша история! Мне страшно за детей. Они видят, как поступают взрослые, и совер- шают подобные поступки на своем уровне – бьют стекла, выкалыва- ют глаза на плакатах пионеров-героев. Бедный Павлик Морозов – что они с ним сделали? У нас в школе висит стенд с героями-пионерами и комсомольцами. Не убираю его из принципа. Должно же у детей хоть что-то остаться в душе.

– Все, что дети слышат дома, читают в газетах, смотрят по телевизору, они несут в школу. И я понимаю, какая сложная сейчас у учителя задача – в этой неразберихе помочь ребятам разобраться, что происходит со всеми нами, не давать опустошаться их душам. Ну хорошо, заорганизованная пионерская организация – это, так сказать, вчерашний день школы. А что сегодня? Как воспитывать детей? Может, вместо пионеров надо придумать что-то другое?

– Вы знаете, сначала я нервничала, переживала, все рушится, катастрофа, как быть, а потом сумела себя перебороть. Ведь школа – это учебное заведение, в ней надо ребят, прежде всего, учить. И праздни- ки у нас могут быть самые разные. Сейчас октябрят нет, мы устроили день первоклассника – просто красивый праздник. У нас есть класс с углубленным изучением литературы. Организовали тургеневский вечер. Ребята оделись в тургеневских героев, пели романсы, целовали девочкам руки. Я сама дома отыскала старинную шляпу с широкой лентой… С не меньшим успехом прошел вечер, посвященный Марине Цветаевой. Организовали экологическую декаду.

– Так что, уже никаких пионеров?

– У нас в школе есть пионерские отряды, но вступать в пионеры насильно мы никого не заставляем. Есть даже один коммунарский класс с командиром, со своей эмблемой. Другим ребятам она так понравилась, что рисуют ее на стенках.

– Я так поняла, что в этой пионерской организации ничего от прежней детской идеологической организации не осталось?

– Вы правильно поняли. Кстати, возглавляет эту пионерскую работу Калининский дом пионеров, сейчас он называется Центр работы с молодежью. Там работают очень интересные люди, у них, например, замечательные выездные лагеря «Синегорье». Я думаю, в школе должна быть не идеологизированная организация, а романтика, игра, соревнования.

– Ну а как с вашим пионерским прошлым!

– Пользуясь случаем, хочу поздравить с праздником – 70-летием пионерской организации всех своих друзей, коллег по работе, с которыми меня связывает «пионерское братство».

– Словом, перефразируем: «Пионерскому братству нашему от души буду верен я»!

Вот такая у нас с Ольгой Степановной состоялась «беседа за самоваром», хотя она и не очень соответствует своему названию. Лучше было бы назвать «разговором у костра» или там «у чугунка с пионерской картошкой…».

Конечно, многое мы сейчас в жизни своей пересматриваем, на многое можно смотреть с разных точек зрения. А можно постараться и в прошлом увидеть лучшее, полезное, достойное. Особенно это важ- но в воспитании детей. Опыт «с чистого листа» у нас, увы, уже был…

19 апреля 1992 г. «Огни Алатау»