Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

Как молоды мы были, как верили в себя…

«Ленсмена» – любовь моя

Как молоды мы были, как верили в себя…

 

Из геометров – в журналистику

В газету «Ленинская смена» я попала и случайно, и закономерно. Мой отец Мананников Борис Николаевич в конце 50-х годов работал в газете «Алма-Атинская правда». Когда я оканчивала школу, идти на факультет журналистики не рекомендовал: «Если будешь писать, то в конце концов в газету придешь, а быть плохим журналистом так же, как и плохим актером – стыдно».

Так я окончила механико- математический факультет КазГУ, поехала по распределению работать в сельскую школу и даже успела поступить в аспирантуру на кафедру высшей геометрии.

Уже будучи в аспирантуре, начала писать в «ЛС» заметки «из жизни сельской школы». Они вызывали интерес и у читателей, и у сотрудников газеты: «Надо же, сельская учительница, из глубинки, а так пишет!», хотя, конечно же, «учительницей из глубинки» аспирантку главного университета республики можно было назвать с большой натяжкой. Возможно, я так бы и посвятила себя математическому  поприщу,  но  Галя Чумакова — заведующая отделом учащейся молодежи «Ленинской смены» — неожиданно предложила: «Почему бы тебе не прийти к нам?». Я удивилась: «Я же в аспирантуре учусь!», но мысль эта в голову мне запала, и в конце концов в соревновании «газета-математика» победила газета. Я поняла: мой час пробил. Я до сих пор очень благодар- ная моему первому редактору Федору Федоровичу Игнатову за то, что он взял меня в газету и тем самым круто изменил мою жизнь. Первые полгода, правда, были очень трудными, и я даже подумывала: не бросить ли газету? Но помню как сейчас, под новый год – я работала в газете уже восемь месяцев — Федор Федорович объяв- ляет мне благодарность с занесением в трудовую книжку. Я вдохновилась и все пошло нормально.

Это мы с Геной Белоцерковским.

О том, что пришла в «Ленинскую смену», я никогда, ни секунды не жалела, проработала в ней 11 лет и об этих годах вспоминаю с удовольствием и вдохновением.

…Перебираю вырезки из газет, жутко сказать, уже 30-40-летней давности и удивляюсь: мир сегодня стал совсем другим. Тогда на видном месте в молодежке были социалистическое соревнование, комсомольско-молодежные коллективы, «отчеты и выборы в комсомоле», сквозные бригады отличного качества, комсомольская учеба и забытая ныне рубрика «Резонанс».

Я знаю людей, которые проработали долго в комсомоле, причем на довольно высоких постах, и которые сейчас говорят об этом с презрением: зашоренность, никакой свободы, дутая идеология…

Думаю, заявить сейчас так обо всем комсомоле – это значит плюнуть в собственную душу, зачеркнуть собственную жизнь, а я этого сделать не могу. Положа руку на сердце, могу сказать – какое бы тысячелетие на дворе ни стояло, все зависит от личности человека, от его порядочности, совести, ума. И комсомол был всякий, и люди в нем работали разные. Были в нем чиновники, карьеристы, а были энтузиасты, патриоты, бессребреники, люди идеи.

Поэма о ребячьих комиссарах

Я проработала несколько лет в отделе учащейся молодежи. Мы выпускали по- лосу для старшеклассников «Горизонт», получали много писем со всей республики. Каждое лето – командировки по студенче- ским строительным отрядам, пионерским лагерям. Моя любимая тема с тех времен — педагоги-энтузиасты, работающие с детьми, «ребячьи комиссары», как их тогда называли с легкой руки журналистов «Комсомолки».

Мы в буквальном смысле вытаскивали детские клубы из старых подвалов, приво- дили «комиссаров» в райкомы и горкомы комсомола, просили комсомольских ребят оказывать им помощь. Как правило, хоть и с трудом, но это получалось. Газета поль- зовалась авторитетом. Так на много лет я подружилась с Володей Исаевым – руководителем детского клуба «Океан» из города Рудного.

Как всегда, были проблемы с сельской школой. Там остро не хватало преподавателей, бывало, предметы вели случайные люди.

Всесоюзный семинар редакторов спецполос молодежных газет, молодежных передач радио и телевидения. г. Устинов. 1986 г.

Помню, к нам пришло анекдотическое письмо из глубинки Восточного Казахстана. Писал мальчик. Учитель на уроке математи- ке исчертил всю доску, решая какую-то за- дачу, а когда ученик поднял руку и спросил, откуда взялся корень квадратный, ответил:

«А тебе какое дело?».

Вплотную мы работали с ребятами из отдела учащейся молодежи ЦК комсомола. Насколько мне помнится, тогда в ЦК партии смотрели на ленсменовцев более снисходи- тельно, чем на серьезных партийных жур- налистов: «Молодые, что с них возьмешь». Хотя за ошибками и опечатками следили тщательно. Особенно страшно было оши- баться в серьезных идеологических вопро- сах, на первой полосе. Не дай Бог, скажем, в рубрике «Обсуждаем Конституцию» про- пустить букву «б».

Тында, Чара, Икабья…

Года через два работы в газете наш редактор Федор Федорович Игнатов неожиданно предложил мне заведовать отделом рабочей молодежи. Тема эта была для меня абсолютно но- вой, я с увлечением за нее взялась и надеюсь, что все у меня получилось. Благо- даря отделу рабочей моло- дежи сильно расширился мой кругозор. Я побывала не только практически на всех крупных предприятиях, комсомольских стройках республики, но и поездила по Союзу: Челябинск, Горький, Москва, Ижевск, Гагарин, С т а р ы й Ос ко л , БАМ…

Помню, как в Чару,  где работал «КазахБАМстрой», я приехала уже, так  сказать, «под занавес» ударной комсомольской стройки. (Главным летописцем БАМа, когда он только начинался, у нас был Сережа Борисов.) При- летела на маленьком самолетике в Старую Чару под вечер, а там, как назло, разлилась река, и в Новую Чару, где расположился «Ка- захБАМстрой», можно было добраться толь- ко на небольшой лодчонке. Что только я не пережила, одна, среди тайги, когда наконец попала к своим, как здесь говорили, казахам, прямо в объятия секретаря парторганизации. Наконец-то дома!

Встреч на БАМе было много. Однажды надо мной подшутили. Один из водителей спрашивает: «Хочешь поехать посмотреть место, где уже есть железная дорога?». Я, конечно, с восторгом согласилась. Оказалось, что это 200 км туда и сразу же 200 обратно по тайге, по бездорожью… В общем, я верну- лась в свою деревянную гостиницу-теремок никакая и сразу же заснула мертвым сном.

Тогда на БАМе уже был не тот энтузиазм, комсомольцы пели частушку:

Тында, Чара, Икабья, Голубые дали.

Обещали до хрена, Ничего не дали…

Но все же не эта частушка, на мой взгляд, характеризовала то время, тех людей, тот БАМ…

…В то время – а это был конец 70-х годов – комсомольская газета пропагандировала сквозные бригады отличного качества.

Комсомольцы, объединившись в такие бригады, на всех этапах изготовления продукции – от сбора хлопка до конечного изделия, к примеру, рубашки – должны были в результате выдать изделие со знаком качества. Из сегодняшнего далека я думаю, что идея сквозных бригад была, в общем, идеалистическая, хотя мы были искренне уверены, что качество товара таким образом повысить было можно. Вот сейчас передо мной лежит материал с моим «круглым столом», в котором принимают участие заместитель министра легкой промышленности, директора «Первомайки», фирмы им. Дзержинского, АХБК, «Детского мира», комсомольские вожаки этих предприятий…

Кажется, совсем другая жизнь это была. Хорошая или плохая – рассудит время. Во всяком случае, тогда и АХБК, и «Первомайка», и «Дзержинка» работали и выпускали продукцию. А их директора с удовольствием участвовали в «круглых столах» молодежной газеты. Вовсю тогда мы освещали работу «Комсомольских прожектори- стов». Как-то прибегает в редакцию корреспондент Галя Галкина – она тогда работала со мной в отделе – и говорит: «Люда, иду я вечером мимо кондитерской фабрики, и мне на голову падает… шоколад». И показывает мне сверток эдак килограмма на три. Как мы поняли, какой-то воришка из окна фабрики выбросил «сверточек» для своего человека, просчитался, попал в нашу Галю. Мы немедленно в газе- те рассказали об этом случае, положили шоколад в редакционный холодильник и пригласили членов «Комсомольского прожектора» кондитерской фабрики зайти к нам в редакцию, забрать сверток.

«Прожектористов» мы не дождались, а когда через некоторое время заглянули в холодильник, то не увидели там и свертка. Скорее всего, выпили, а затем закусили шоколадом свои…

В 1979 году мне надоело сидеть в Алма-Ате и я решила податься в собкоры. Год проработала в Кустанае, а потом переехала на «передо- вой рубеж» в Павлодар – меня назначили собкором по Павлодарской и Целиноградской областям.

Помню, как в пургу я забралась в Джетыгаринский район Кустанайской области, на самую окраину области. Автобусы  не ходили, а возвращаться домой как-то надо было. Каждый первый секретарь райкома комсомола довозил меня на машине до своего коллеги и передавал как «эстафетную палочку». Репортаж в редакцию попал вовремя.

Впрочем, Федор Федорович Игнатов, когда мы жаловались на от- сутствие машины, на планерках хитро вспоминал: «А как же десять суток шагать, десять суток не спать?..» И мы шагали в буквальном смысле.

Салют, ленсменовцы!

Не могу не написать несколько слов о коллективе, с которым я работала. Написать обо всех моих коллегах трудно, практически невозможно – «Ленинскую смену» всегда называли стартовой площадкой, с которой начинали свою жизнь молодые журналисты.

Кто-то мелькнул в редакции как метеор, кто-то задержался на долгие годы. Я работала с тремя редакторами – Ф.Ф. Игнатовым, С.А. Подгорбунским, А.Н. Корсуновым. И все они были в высшей степени интеллигентными людьми, очень демократичными, за своих сотрудников стояли горой (газетное дело тонкое – от ошибок не застрахован никто). Двери редакторского кабинета были всегда нарас- пашку, и редактор зачастую вместо того, чтобы вызвать сотрудника в кабинет, сам приходил к нему. Это все очень важно для нормального морально-психологического климата в коллективе.

Вспоминаю Володю Чеглакова – заведующего отделом комсомоль- ской жизни, а потом нашего ответственного секретаря, который, увы, рано ушел из жизни.

Володя оказался человеком настолько того времени, той идеоло- гии, что, как мне кажется, так и не смог привыкнуть к новой «рыночной» журналистике. Потом на посту ответственного секретаря его сменил Валера Огнев, наш поэт – шумный, громкий. О чем он говорил по телефону, знала вся редакция.

В отдел литературы и искусства Милы Герций приходил весь столичный бомонд. Все чаще стали появляться в газете молодые. Как сказала одна моя коллега: «Не успела оглянуться, а я уже наставни- ца». Пришла в газету Верочка Авалиани с ярким художественным мышлением, появилась серьезная Гуля Рахметова, которая через некоторое время стала заведующей отделом комсомольской жизни. Сразу после окончания университета к нам в редакцию и в мой отдел учащейся молодежи ворвалась как вихрь Женя Доцук, чья публикация «Пацаны» о трудных подростках наделала много шума. Мы с ней от- крыли полосу «Катюша», и девчонки из разных уголков Казахстана завалили нас письмами о любви. Увы, и Жени уже нет с нами.

Мне уже исполнилось тогда 36 лет. Возраст, конечно, небольшой, но мне казалось, что для молодежки я слишком старая, и когда меня пригласили работать в «Огни Алатау» заведующей отделом советско- го строительства, отказываться не стала. Правда, еще долго говорила: «А у нас в «Ленсмене»… Но это уже совсем другая история.

Что ни говорите, прекрасными они были, наши ленсменовские годы.

Как молоды мы были, как верили в себя… Салют, ленсменовцы!

Байки «Ленинской смены»

Хандра

Был у нас в Восточно-Казахстанской области потрясающий соб- кор и очень остроумный человек А. С. Розанов — сын знаменитой Наталии Сац. Время от времени он публиковал в газете блестящие материалы и ухитрялся практически ничего не писать о комсомоль- ской жизни области. Помню, как-то звонит ему Света Штейнгруд, которая тогда занималась наукой.

  • Адриан Сергеевич, — просит она, — в Усть-Каменогорске открылась комсомольская научная конференция. Может, пришлете о ней сообщение?
  • Что вы, Света, — укоризненно отвечает он ей. — У меня такая хандра!

Свете крыть нечем.

А как-то Розанов на редакционной планерке сказал: Вы просите от меня срочную информацию, а когда вам ее присылаешь, она появляется через месяц, на второй полосе, с ошибкой. Таким образом он разом «наповал убил» несколько сотрудников: заведующих отделами, секретариат и корректоров.

Знойная любовь

Этот случай мне рассказали в Читинском обкоме комсомола, когда я ездила на БАМ. Поехала в Мексику тургруппа по «Спутнику». И вот там одной мексиканке понравился наш мальчик Игорь. Она и так его обхаживает, и эдак: «Ваня, Ваня…». (Для мексиканок все русские мальчики Вани.) Он никак не отзывается на ее призыв.

Как известно, в те времена за границей туристы должны были ходить группами и ни в какое неофициальное общение с местными жителями не вступать. О романах вообще не было речи. Кроме того, перед поездкой туристы должны были выдержать специальный экзамен: существовала книжка, в которой давались ответы на самые провокационные вопросы. Предполагалось, что их обязательно будут задавать.

…Дело было на карнавале. Отчаявшаяся влюбленная мексиканка в конце концов пошла по столу, дошла до Игоря и накрыла его юбкой с головой.

  • Игорь, о чем ты подумал в тот момент? — потом спросили друзья.
  • Мама, я хочу домой, — ответил он.

Зеленые человечки

До середины восьмидесятых годов ЦК комсомола строго следил за тем, чтобы молодежка не печатала ничего о всяких там НЛО, пол- тергейстах, астралах. Тем не менее «Ленинская смена» ухитрилась перепечатать статью об инопланетянах, которых видели, кажется, в Польше. Заметка произвела среди читателей необыкновенный фурор, и  в течение нескольких лет, приезжая куда-либо в командировку, я слышала: «Вы из той самой газеты, которая напечатала статью про зеленых человечков?»

Красивая же женщина!

Как-то в Алма-Ату приехал Большой театр и одна наша журналистка взяла интервью у примы – Елены Образцовой. На следующий день газета вышла в свет и вместо фотографии Образцовой была опубликована фотография Ирины Архиповой. Скандал для тех времен невиданный. С журналистом, допустившим подобный ляп, могли расправиться вплоть до увольнения. На следующий день журналистка побежала извиняться перед Образцовой. В тот день певица вернулась в резиденцию поздно вечером, после приема в одном из совхозов.

  • Вы газетку с материалом принесли? – радостно спросила она. Та в ответ ей протянула газету.
  • Что случилось? – стала успокаивать корреспондентку Елена Владимировна. – Красивая же женщина!

Мало того, она загасила конфликт, попросив директора театра по- звонить в ЦК партии и спустить на тормозах промах «молодежки». Она была выше этого недоразумения.

Журналистка проработала в газете после этого случая еще много лет, а я с тех пор очень зауважала Образцову.

Поблагодарил…

Как-то на планерке наш редактор Федор Федорович Игнатов мрачно сказал: «Позвонил тренер «Кайрата». Поблагодарил за ин- формацию о его победе». Почему мрачно? Игра состоялась весной, а дело было осенью. В газете в самый последний момент оказалась «дыра» и секретариатчики заткнули ее этой давней заметкой.

«Проблемный» материал

Когда я работала в Павлодаре, командир штаба студенческих механизированных отрядов области попросил меня рассказать о пробле- мах механизированных отрядов. Я занималась с ним несколько дней, говорила с ребятами, специалистами, наконец, серьезный материал подготовлен и отослан в газету. Через некоторое время он выходит на первой странице 7 ноября и в нем – ни слова о проблемах. Я звоню в редакцию: что произошло?

  • Понимаешь, — объясняет сотрудник отдела сельской молодежи,
  • нам надо было поставить что-то праздничное в номер, а кроме твоего материала ничего не было. Вот и пришлось его урезать и пригладить.

Начальник штаба механизированных отрядов с тех пор обходил меня стороной…

Вообще в газете всегда нужен глаз да глаз, собкор в этом плане че- ловек бесправный, контролировать до последнего ситуацию не мог…

Газета, которую можно петь

Как-то союзный журнал «Журналист» опубликовал заметку, критикующую нашу газету под заголовком «Газета, которую можно петь». В одном номере въедливый автор обнаружил сразу несколько

«песенных заголовков». Сережа Борисов написал статью под на- званием «Ясень мой опавший», а я на странице старшеклассников

«Горизонт» «Чтобы сердце не знало покоя». Было там еще что-то. Надо признаться, что я подверглась критике не зря – я действительно злоупотребляла песенными заголовками… Ну а в целом, к заметке все отнеслись не слишком серьезно. По слухам ее написал отвергну- тый нами автор.

Читала ли «Целину»?

Звонит мне как-то в павлодарский корпункт с утра пораньше наш заместитель редактора Коля Ларин.

  • Ты читала произведение Брежнева «Целина»?
  • Понимаешь, Коля, я еще не успела, — оправдываюсь я. – Обязательно прочту.

Пугаюсь до смерти. От редакции оторвана. Кто знает, как сейчас там гайки завинчиваются? По слухам одного сотрудника уволили за излишнюю оппозиционность к власти.

  • Да понимаешь, никто не читал, — продолжает Коля. Я облегченно вздыхаю…

Агитвагон

Одно время каждую жатву на целину уходил агитвагон «Ленсме- ны». Ребята время проводили хорошо, брали с собой какой-нибудь девичий ансамбль… По этому поводу в редакции ходило много совер- шенно замечательных историй. Нескольким из них я была очевидцем.

Как-то вагон пропал. Редактор Федор Федорович Игнатов выслал на поиски одного корреспондента, другого – все терялись бесследно… И вот на утренней планерке – два-три человека. Шеф разво- дит руками: исчезли все. Как потом выяснилось, вагон прицепили к какому-то не тому поезду и он вместо казахстанских просторов укатил на российские.

Из этой же серии другая история.

Как-то наш боевой отряд отправился на жатву и долгое время от них не было никаких вестей.

Заведующая отделом комсомольской жизни Лена Савичева, не- довольная, металась по коридору. Наконец пришел пакет. Лена его открыла. Там была одна заметка: «Размышления собаки Жучки на пшеничном поле»…

Строки из Каскелена

Многим журналистам старшего поколения известен журналист «Комсомолки», а затем «Литературной газеты» Геннадий Бочаров. А ведь начинал он когда-то в «Ленинской смене». Потом, когда он был уже признанный мэтр журналистики, появилась такая эпиграмма в его адрес:

Когда-то в «Ленинскую смену Ты дал сто строк из Каскелена. Теперь же ждет страна депеш Из государства Бангладеш. 

Владимир Ильич, похожий на Пастернака

Работал у нас сначала заведующим отделом комсомольской жизни, а потом ответственным секретарем Владимир Ильич Чеглаков. Был он большим молчуном. Как-то наша заведующая отделом литературы и искусства Лора Лукина сделала открытие. Пошла в библиотеку, взяла Большую Советскую Энциклопедию, открыла ее на странице Пастернака и положила перед Володей. Оказалось, что Володя очень похож на знаменитого поэта. Имея имя Владимир Ильич, походить на Пастернака было совсем неплохо.

  • Нормально, — только и сказал Володя.

Про степь и Пеле

Как-то приезжает наш интеллигентный Федор Федорович Игнатов с пленума ЦК ВЛКСМ и тихо так говорит:

  • Вчера первый секретарь ЦК комсомола держал в руках номер нашей газеты и топал ногами.

Оказывается, в отсутствие Федора Федоровича газета вышла такая. На второй полосе – рассказ заместителя редактора «Степь», на третьей – перепечатка истории Пеле, на четвертой – тоже какой-то фантастический дайджест. И никакой, представьте, жизни комсомола республики! За этим тогда здорово следили.