Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

Мы все были задорными и работали с вдохновением…

Вадим Пучкин

О главном режиссере ТЮЗа Вадиме Ивановиче Пучкине, который работал в театре в 1963–1966 годы, я могу сказать не слишком много.

Знаю, что в ТЮЗ он приехал вместе с женой – Нелли Георгиевной Воронковой, тоже режиссером. Актеры вспоминают Вадима Ивановича и Нелли Георгиевну как милую интеллигентную пару, которая запомнилась всем только с хорошей сто- роны. Мало того, мы, зрители, наверное, так же как и актеры, сразу же ощутили в театре свежий ветер.

О Вадиме Ивановиче известно, что он окончил Ленинградский институт, потом работал во Фрунзе, долгое время был глав- ным режиссером Ленинградского радио и имел там достаточно высокий рейтинг. К сожалению, очень рано ушел из жизни.

Вероятно, Пучкин любил свою работу в ТЮЗе, ведь очень многие его спектакли на- всегда завоевывали наши детские сердца. Один из запомнившихся спектаклей  «Они и мы». Но сначала небольшой экскурс в 1965 год. Наш 9 «А» класс 56-й алма-атинской школы был не совсем обыч- ным. Нас, лучших из лучших, в большин- стве своем круглых отличников, собрали со всего города в класс программистов. Умнее и интеллектуальнее нас был только 10 «А» той же 56-й школы – тоже будущие программисты.

Шел 1965-й год, еще продолжалось, хотя уже подходило к концу, «хрущевское потепление», когда мы коллективно пошли в ТЮЗ смотреть спектакль «Они и мы».

В то время уже вышла в свет книга Юрия Герта «Кто, если не ты?», которая произвела грандиозный переворот в умах школьников и стала своеобразным знаменем старшеклассников тех лет.

Мы, понятно, были преданы идеям революции, верили, что именно нам дано изменить мир к лучшему, именно от нас зависит будущее страны. Мечтали: еще немного, и мы станем министрами, академи- ками, великими актерами, и наши имена, конечно же, останутся в памяти благодарного Отечества… Словом, «кто, если не мы?»

Вспоминаю своего одноклассника Виталия Ткаченко, который не сомневался, что станет великим физиком, талантливых математиков Юру Климова и Васю Никифорова, которые щелкали самые сложней- шие задачи, как семечки, классного «Печорина» Абыза Нуртазина, который во время обсуждения одного из тюзовских спектаклей потряс зрителей и актеров своими неординарными суждениями.

Одним из самых умных, интеллектуальных и революционно настроенных мальчиков был у нас Мухамеджан Жуматов, неформальный лидер класса.

Так, наверное, и должно быть: чтобы чего-то достичь, в юности ты обязательно должен верить в свои силы, в свои незаурядность и значимость. Мы жаждали справедливости, равноправия, жизни по совести и чести…Может быть, поэтому Вадиму Ивановичу со своим спектаклем удалось попасть, как говорится, в яблочко.

Конечно, умом мы понимали: «Они и мы» – спектакль, мальчишек и девчонок в нем играют взрослые актеры, но как же чертовски приятно было ощущать в героях спектакля своих единомышленников!

Галина Юрьевна Рутковская в своих воспоминаниях подробно рассказывает, как режиссер Вадим Иванович Пучкин в тесном содружестве с педагогической частью театра ставил знаменитый комсомольский спектакль «Они и мы» по пьесе Натальи Долининой. Перед выпуском спектакля актёры, художник-постановщик Э. Гейдебрехт, В. И. Пучкин, педагоги театра каждый день посещали школы. Делали они это по договоренности с гороно и директорами школ города. Сидели на уроках в 9–10 классах. Наблюдали за ребята- ми во время перемен, в буфетах, присутствовали (как представители райкомов) на заседаниях комитетов комсомола, на комсомольских собраниях, школьных вечерах, олимпиадах. В общем, вживались в атмосферу школьной жизни. Это был совместный «заговор» театра и школы под кодовым названием «До встречи».

И вот, наконец, премьера!

Уже войдя в здание театра, зрители оказывались в своей школьной стихии. «Юный друг! – висело объявление. – Забудь, что ты в театре. Сегодня ты – у себя в школе».

Действительно, фойе театра вдруг преобразилось в школьный коридор. На стенах висели математические пособия, таблицы, диаграммы, стенгазеты, афоризмы классиков, объявления о собраниях и диспутах.

Театральный звонок перед началом спектакля и после антрактов сменил школьный звонок-колокольчик.

Переступив порог зрительного зала, зрители оказывались в классе. Оформление сцены трансформировалось из учебных досок. Театральный занавес не работал. Оркестр был закрыт деревянным планшетом. Таким образом, сцена увеличивалась и выступала далеко вперед, в зрительный зал. Ощущение единения: театр – школа, ис- полнители – учащиеся – было полным. Даже программка спектакля напоминала ученическую тетрадку.

Действие спектакля часто переносилось в зрительный зал, откуда появлялись и куда спускались герои пьесы.

То и дело актеры выходили далеко вперед на авансцену-планшет и оказывались как бы лицом к лицу со зрителем, поверяя ему самое сокровенное, советуясь с ним или призывая к откровенному диалогу. Так был решен монолог одного из героев спектакля – Вадима Остроухова, которого исполнял артист Виктор Тарасов. Он обращал- ся к сидящим в зале зрителям и словно бросал им гневные, вопро- сительные строки стихотворения моего любимого поэта Леонида Мартынова «След»:

А ты, входя в дома любые,

И в серые, и в голубые,

Всходя на лестницы  крутые,

В квартиры, светом залитые,

Прислушиваясь к звону клавиш

И на вопрос даря ответ,

Скажи, какой Ты след оставишь?

След, чтобы вытерли паркет

И посмотрели косо вслед,

Или незримый, прочный след

В чужой душе на много лет?! 

И как затихал зал! Каждый зритель, сидящий в зале, принимал этот вызов в свой адрес. Тишина была красноречивым доказательством того, что среди зрителей нет равнодушных, что каждому сидящему небезразлично, какой след он оставит после себя. С ребят срывалась маска иронии, нигилизма. Их сердца и души раскрывались.

Часто реакция зрителей достигала наивысшего накала, когда ребята бросали отрицательному герою спектакля – комсоргу Славе Кузьмичеву свои реплики возмущения. Они негодовали, юморили, шумели… А в финале спектакля единогласно, как один, ведь все зрители становились участниками комсомольского собрания школы, поднимали руки за снятие Кузьмичева с должности секретаря комсо- мольской организации. Актеры, сидящие в зале, только «подыгрывали» разбушевавшемуся зрителю, который сам теперь решал судьбу героев спектакля. Решения ребят полностью совпадали с замыслом автора пьесы и коллектива театра.

А потом, после спектакля, начиналось самое важное – горячие споры, диспуты. Говорить хотелось всем, причем не по шпаргалкам и не по заданию, а о том, что накопилось на душе. Не стесняясь, ребята выходили на сцену, куда уже вышли исполнители спектакля, Вадим Иванович Пучкин, педагоги театра и даже актеры, не занятые в постановке. Происходил большой разговор о школе, комсомоле,  о самих зрителях, об их мировоззрении. Часто такие обсуждения затягивались. Их переносили на следующий день в школы, куда по мере возможности приходили работники театра. Как повзрослели наши ребята! Как они мудро рассуждали о жизни, задумывались над словами «идейный», «патриот».

С тех времен, страшно подумать, прошло более пятидесяти лет. И революция, которую мы так когда-то мечтали совершить, свер- шилась, только совсем не такая, о которой мечтали мы… Среди нас действительно есть профессора, доктора наук, руководители вузов и факультетов, инженеры, научные работники, учителя… Только вот наш главный «революционер» Муха Жуматов так и остался для всех 15-летним парнишкой. 30 декабря 1964 года, когда он возвращался с новогоднего бала, хулиган пырнул его ножом…

Поставив «Они и мы», Вадим Иванович не успокоился. Далее последовал спектакль «Два вечера в мае», который с упоением смотрели ребята и взрослые.

…Долго не сходил со сцены ТЮЗа спектакль «Аттестат зрелости» Л. Гераскиной в постановке режиссера Б. Гронского в начале 50-х.

– Какой отклик на этот спектакль был в городе! – вспоминала Светлана Михайловна Сагалович, профессор КазНУ, активистка ТЮЗа начала 50-х годов. – Проводились комсомольские собрания. Во всех школах нашлись свои листовские и свои проблемы, связанные с отсутствием контакта отдельных личностей с коллективом. Дети и педагоги писали письма в театр, в наш зрительский актив. Благо- дарили за спектакль, который помог классам и даже школам решить какие-то свои проблемы. Роль Листовского – прекрасная роль Льва Эльевича Боксермана! Этот человек, я бы сказала, был из плеяды актеров-романтиков. Он был любимцем алма-атинской публики.

Так же обсуждались спектакли «Я тебя найду» С. Успенского и Л. Ошанина, розовские пьесы «В поисках радости», «В добрый час»,

«Страница жизни», «Твои 16» Т. Ян.

Помимо детского зрительского актива вокруг Галины Юрьевны Рутковской собирался актив взрослый, педагогический. Особенно активно он заработал, когда в нем появились знаменитые алма-атин- ские педагоги Раиса Владимировна Ривина и заведующий кабинетом воспитательной работы городского института усовершенствования учителей Владимир Григорьевич Ронкин.

В интересной театрализованной форме перед началом учебного года в загородных пионерских лагерях проходили семинары-конфе- ренции под названием «Картошка».

Когда отмечалось 20-летие ТЮЗа, поэт и журналист Инна Пота- хина (позднее – заведующая литературной частью театра) написала в газете «Ленинская смена» впечатления о своем любимом ТЮЗе.

«…Красную Шапочку пытается перехитрить Волк, забияку Бура- тино преследует страшный Карабас-Барабас… И даже зная наперёд, что неминуемая кара ожидает злодеев, мы волновались, сердились, переживали за своих любимых героев…Мы хотели постичь границы добра и зла. Волшебником, оживляющим сказки, пришел к нам в город Театр Юного Зрителя. Мы сражались с двойками, со скукой, с неправдой. Учились ве- рить, учились давать свое единственное Честное слово и сдерживать его. Судьба героев «Красного галстука» и «Двух капитанов» предостерегала нас от равнодушия друг к другу. Волшебник советовал: «Будьте внимательны, учитесь думать, оценивать свои поступки и поступки своих товарищей».  Мы взрослели и ухитрялись путаться в аксиомах. Нам нравилось иногда быть непонятными и непонятыми. А своего доброго волшеб- ника мы уже таковым не почитали. Все очень ясно: сцена, актеры, декорации и грим…!»