Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

Светом полна душа

Хусаинбек Ахметович Амиров (1903–1989 гг.), 

секретарь ЦК КСМ Туркестана (1924 г.)

Х.А.Амиров родился 18 января 1903 года в городе Верном. С пятнадцати лет

— грузчик, обработчик шкур, работник плантации табака, распространитель газеты большевиков «Заря Свободы». Комиссар 4-го кавалерийского Туркменского полка, 16-го кавалерийского полка, комиссар и сотрудник Казахского полка, председатель революционного комитета в городе Фергана во время гражданской войны и комиссар районного военного гарнизона Узген.

С 1922 года переходит на комсомоль- скую и партийную работу: заведующий отделом Жетысуского губернского коми- тета комсомола, секретарь Централь- ного Комитета Ленинского комсомола Туркестана. Работал на руководящих должностях в Костанайской и Кызылор- динской областях. Являлся председателем организационного бюро Центрального Комитета Компартии Казахстана.

Судьба Хусаинбека Ахметовича сло- жилась тяжело. 28 июня 1938-го года он был арестован НКВД и приговорен к восьми годам ИТЛ. Находился в заключе- нии и лагерях. 22 декабря 1948 года был арестован МВД КазССР.

Реабилитирован ВК ВС СССР 5 ноября 1954 года.

Награжден орденом Ленина, медалями. Почетный гражданин города Караганды.

Светлана Амирова, дочь:

– Отец мой был беспредельно предан идеалам партии и комсомо- ла. Как и большинство лидеров того времени, его вдохновлял труд на благо общества, отличала большевистская энергия, полное отсут- ствие корысти и беззаветная отдача всех своих сил стране и людям. Свою семью, маму и меня с братом Гани, папа, конечно, очень любил, но были, увы, и серые будни, которые не имели ничего общего с тем «возвышающим обманом», каким для него были идеи комсомола. Комсомол – это революционная романтика, яркая и тем прекрасная молодость, незабываемые страницы жизни, прикосно- вение к чему-то, объединяющему самые смелые и несбыточные общечеловеческие мечты. Гуманизм для всех, защита униженных и обнищавших для комсомольцев того времени были не утопией, а единственным способом установить социальную справедливость. Эта идея была путеводной звездой в самых тяжелых обстоятельствах, которые выпали на долю того поколения. Это была не идеология.

Комсомол пульсировал в венах отца, другого способа общественного уклада он просто не представлял.

Мы иногда незлобно подшучивали над папой, ведь жизнь дик- товала другие реалии.

Как я сейчас воспринимаю папины убеждения? Думаю, что их можно толковать как патриотизм, веру в человека труда, в сильное государство, которое всегда на стороне простого человека.

Я – патриот, который любит свою страну и верит в то, что у ны- нешнего поколения впереди светлое будущее. Надеюсь, не настанут времена, когда понятия гуманизм, человечность, милосердие будут низвергнуты до чего-то устаревшего, архаичного, несовременного. Именно этим ценностям следовал отец, только он называл их идеала- ми революции, по-своему понимая роль государства в формировании мировоззрения молодежи.

Знаю, нынешнего читателя порой раздражает и коробит одно только упоминание слов «коммунизм», «светлое будущее», «верный ленинец». Но это поколение искренне, а главное – бескорыстно вери- ло в идеалы революции. Будет обидно, если целое поколение будет предано забвению.

В четырнадцать лет большинство юных граждан нашей страны вступают в ряды ВЛКСМ и получают билеты, на обложках которых изображен силуэт В. И. Ленина. Решение о присвоении комсомолу имени вождя пролетарской революции и органи- затора первого в мире государства рабо- чих и крестьян было принято VI съездом Всероссийского коммунистического союза молодежи, который состоялся в июле 1924 года. Мне посчастливилось принять участие в его работе.

Это было хотя и тяжелое, но незабыва- емое время, наполненное революционной романтикой. В памяти еще свежи были воспоминания о походах отрядов Красной гвардии, ведомых Л. Емелевым, Б. Шага- бутдиновым, М. Масанчи, С. Журавлевым и другими славными сынами Семиречья. В жестких схватках с внутренней и внешней контрреволюцией трудящиеся Казахстана при активной поддержке других народов России повсеместно утвердили власть Со- ветов и приступили к переустройству всего общественного уклада на новых, социали- стических началах.

Свет новой жизни быстро проникал в самые отдаленные уголки Казахстана. Мо- лодежь неудержимо тянулась к ленинским идеям, стремилась быстрее осуществить их на деле.

Первые комсомольские ячейки были созданы в русских поселках Семиречья в 1919 году, уйгурских кишлаках – в 1920-м и казахских аулах – в 1921 году. Тогда я работал ответственным секретарем Джетысуйского губкома комсомола. С чего же мы начинали? Почти все аулы тогда кочевали, и поэтому работу мы проводили, опираясь на так называемые базисные ячейки, членами которых были представители передовой, наиболее развитой в политическом отношении части батрацкой молодежи.

Несколько позже, уже в 1923 году, комсомол совместно с органа- ми народного образования начал создавать первые школы для детей казахской бедноты. Вспоминаю поездку в Кастекскую волость. На берегу речки там (ныне территория совхоза им. Амангельды Джам- булского района) была мечеть, а при ней медресе. Несмотря на противодействие местного мусульманского духовенства, мы доби- лись, чтобы собрания беднейших слоев населения приняли решение о передаче этого помещения для советской школы. Она была одной из первых во всем Семиречье.

Подобные школы можно было, конечно, открыть и ранее, но дело тормозилось из-за нехватки учителей и недостатка учебников. В этом отношении мы смогли добиться весомых результатов после того, как в Алма-Ате побывал один из видных деятелей комсомола и между- народного коммунистического движения молодежи Гани Муратбаев. По его инициативе при Казахско-Киргизском институте просвещения были организованы шестимесячные курсы для подготовки красных мугалимов – тогда так называли учителей, которые приобщали к знаниям детей бедняков. Одним из первых эти курсы окончил Садык Аликпаев. Потом он работал на разных должностях, был, например, секретарем парткома совхоза «Дегерес».

С организацией школ комсомольская работа в Семиречье еще больше оживилась. У нас появилось много деятельных помощников. Как и члены базисных ячеек, школьники принимали активное участие в общественной жизни, вели непримиримую борьбу с пережитками прошлого.

Джетысуйская комсомольская организация в 1921–1924 годах не ограничивалась только заботами о вовлечении в свои ряды новых членов, развертывании сети школ, подготовкой красных мугалимов. Деятельность комсомола по сути дела охватывала все стороны обще- ственной жизни. Нас сильно заботила судьба подростков.

Мы составляли договоры, в которых оговаривались условия опла- ты труда, продолжительность рабочего времени, организация питания и быта. Договоры утверждались аульными Советами. Предусмотрена была медицинская помощь работникам, категорически запрещалось препятствовать посещению молодежью школ.

Заключение договоров, неослабный контроль за их выполнением способствовали быстрому росту авторитета комсомольских органи- заций.

В августе 1923 года в Алма-Ату приехал ответственный секретарь ЦК комсомола Туркестана Гани Муратбаев. Перед комсомольским активом он выступил с докладом о том, как надо проводить в жизнь ленинскую политику Коммунистической партии по национальному вопросу, ознакомился с работой некоторых первичных комсомоль- ских ячеек. Мы вместе, например, побывали в Пишпекском уезде. А весной я был отозван в распоряжение ЦК комсомола Туркестана и уехал в Ташкент. Был назначен заведующим отделом, а когда Гани Муратбаева перевели на работу в Москву, где он возглавил Восточный отдел Коммунистического интернационала молодежи, я был избран ответственным секретарем ЦК комсомола Туркестана.

В июле 1924 года Туркестанская комсомольская организация на- правила меня делегатом на VI съезд комсомола. В числе других де- вяти товарищей я был избран членом мандатной комиссии, выступил в прениях по отчетному докладу. VI съезд РКСМ является важной вехой в идейном и организационном укреплении Коммунистического союза советской молодежи, он закрепил ленинские позиции комсо- мола. Тогда же была внесена ясность по вопросу преемственности поколений в строительстве коммунистического общества, подчер- кнута авангардная роль ленинской гвардии в коммунистическом воспитании молодежи.

Как же проходила работа съезда, на котором боевой организации молодежи Страны Советов было присвоено имя великого Ленина? Стоял июльский жаркий день. На перроне собралась шумная толпа отъезжающих. Девушки в национальных ярких платьях, ребята в чесучовых льняных рубахах, в разноцветных тюбетейках. Все мо- лодые – самым старшим чуть больше двадцати. Это были делегаты комсомола республик Средней Азии.

Мы ехали в двух плацкартных вагонах в Москву, на комсомольский съезд. В пути не скучали. У кого была домбра, у кого дутар. Песни пели на казахском, русском, узбекском языках. А чаще всего — рус- ские революционные. В дороге завязывались дискуссии.

Не припомню, кто среди нас был со средним образованием, не говоря уже о высшем. Но к знаниям, культуре тянулись все. Как ни горячи были наши будни, с книгами мы не расставались.

К столице подъезжали ночью. На Казанском вокзале нас встретили работники ЦК РКСМ.

Следующий день мы посвятили знакомству с Москвой. Доступ в мавзолей В. И. Ленина еще не был открыт. Ходили по музеям.

«Кто был ничем, тот станет всем». Эти слова звучали, наверное, не только в моем сердце, но и в сердцах всех, кто собрался в тот день в зале Большого театра, где открылся VI съезд комсомола. На трибу- не — Николай Чаплин, генеральный секретарь ЦК РКСМ. «Первое наше слово и первая наша мысль должны быть устремлены к памяти великого вождя и учителя международного пролетариата». Все деле- гаты съезда и гости стоя слушали эти слова. В докладе говорилось о том, как окреп комсомол в период между пятым и шестым съездами, о возросшей его ответственности.

Приняв решение о присвоении комсомолу имени В. И. Ленина, съезд обратился с манифестом ко всем членам союза, ко всей рабоче- крестьянской молодежи. В манифесте говорилось: «Не для красного словца, не из желания носить лучшее из всех имен, не только для того, чтобы почтить уважением память великого усопшего, приняли мы это решение. Нет, мы приняли его для того, чтобы трудящаяся молодежь прониклись единой волей и твердой решимостью научить- ся по-ленински жить, работать и бороться, осуществлять заветы, оставленные нам Лениным…»

С особенным волнением мы ожидали выступления Н. К. Крупской. Она медленно прошла к трибуне — строгая, спокойная. Делегаты затаили дыхание.

Как откровение восприняли мы слова Надежды Константиновны о том, что надо уметь соединять свою жизнь с общественной жиз- нью… «Благодаря такому слиянию… личная жизнь обогащается, она дает такие яркие и глубокие переживания, которых никогда не давала  мещанская семейная жизнь. Вот уметь слить свою жизнь с работой на пользу коммунизма – это одна из задач, которая перед вами стоит…» Съезд заседал 7 дней – с 12 по 18 июля. Кроме пленарных засе- даний, работа шла в многочисленных секциях. На повестке стояли вопросы работы в деревне, среди детей, вопросы политпросвещения, экономики, вопрос о школах крестьянской молодежи.

Однажды в конце вечернего заседания к трибуне подошел крепко сложенный парень, по-видимому, рабочий. Ему предоставили слово. Это был товарищ Якобс, представитель германского комсомола. Съезд встретил его овацией. Говорил Якобс по-немецки, но выражение лица, глаз было достаточно красноречиво. Якобс вскидывал вверх свою сильную рабочую руку с пальцами, сжатыми в кулак. И смысл этого жеста был понятен всем нам. Якобс передал Н. Чаплину зна- мя, отобранное во время уличных кровавых боев у фашиствующей молодёжи. Он сказал: «Мы передаём это знамя вам и при этом тор- жественно клянемся все силы положить на то, чтобы таких флагов в Германии не осталось».

Зал ответил ему громовой овацией.

С трибуны съезда к делегатам обратился старейший член партии тов. Покровский. Из его речи особенно запало в душу вот что: «Мы говорили когда-то, недавно говорили еще раз, а Владимир Ильич это говорил еще на Стокгольмском съезде, что единственно настоящей гарантией успеха русской революции является успешная социаль- ная революция на Западе. Это, конечно, остается верным и сейчас, но на наших глазах растет теперь и другая гарантия того, что назад вернуться невозможно… Когда вся молодежь так или иначе будет втянута в работу комсомола, когда в каждой школе будет руководящая пионерская организация, тогда и помимо успешной революции на Западе нас повернуть назад будет физически невозможно».

Помню, как председательствующий предоставил слово для привет- ствия от Военно-Воздушных Сил страны товарищу Баранову. Сердце забилось: какой Баранов? Неужели – тот? Вот он идет к трибуне. Да, конечно, тот! И видится мне: дом с красной крышей – казарма на выходе из Узгента. Друзья-товарищи, как и я сам, безусые поли- тработники. Мой одногодок Саймасай Татыбеков – военком первого эскадрона Каракиргизского кавалерийского полка, политрук Кабир Юнусов – еще на год моложе нас… Секретарь Ферганского обкома партии Бурнашев, председатель облревкома Исеев назначили меня тогда председателем Узгентского райревкома. А было мне 19 лет.  И вот осенью 1921 года приехал к нам член Реввоенсовета Турке- станского фронта Баранов. Это был очень трудный момент – осень двадцать первого года. Борьба с басмачами, сложная обстановка на местах… Баранов подробно доложил нам политическую обстанов- ку на Ферганском фронте. Разъяснил, в чем должна заключаться гибкость нашей политики по отношению к дехканству – с его рели- гиозными предрассудками, классовой ограниченностью сознания. Баранов помог мне тогда почувствовать уверенность, твердость, сделал ясными многие сложные вопросы.

Я был одним из 700 делегатов, голосовавших от имени 700 тысяч комсомольцев Советского Союза за принятие комсомолом имени В. И. Ленина, увозил из Москвы особый новый свет в своей душе.

Ленин стоял у колыбели комсомола. Он руководил работой двух его съездов — первого и третьего. На третьем съезде Владимир Ильич выступил со знаменитой речью, ставшей программой для комсомольцев всех поколений. В руководстве четвёртым, пятым и шестым съездами непосредственное участие принимали его сорат- ники, представители ленинской гвардии. На меня, комсомольского работника, съезд произвел огромное впечатление. Нам понравилась краткость, но в то же время содержательность докладов. Работа сек- ций была организована образцово. Работники ЦК РКСМ в процессе секционной работы показали, что они очень внимательно следят за всем новым, что выдвигает жизнь.

Со съезда ехали в бодром настроении, все были переполнены огромным желанием учиться и работать. Делегаты после съезда по- казали, что их слова не расходятся с делом. Упомяну лишь о трех из них. И первым хочется назвать имя человека из легенды — Николая Островского. Его жизнью и поныне гордится передовая молодежь всего мира. Большим уважением у комсомольцев Средней Азии, Казахстана и Москвы пользовался Гани Муратбаев, которому в столице нашей Родины в минувшем году был воздвигнут памятник. Тажихан Шадиева — первая комсомолка-узбечка, снявшая на съезде паранджу, а впоследствии заслужившая всеобщее признание своим  трудом. Свидетельством этого является то, что она избрана членом Президиума Верховного Совета Узбекской ССР.

Мы с Николаем Островским — люди одной судьбы. Он потерял зрение в годы возмужания, а я — к старости. Когда меня постигло несчастье, его стойкость была мне примером. Она помогла мне перенести все трудности и остаться в строю. Я решил написать свои комсомольские воспоминания. Сам диктовал, записывали мои близкие — жена и дети. В течение десяти лет вышли «В бурные годы», «Хороша ты, жизнь!», «Крылья крепнут в полете». В них я рассказал о детстве и комсомольской юности.

Когда я диктую эти строки, мои мысли снова переносятся в Мо- скву. Передо мной зримо встает Большой театр, где открылся съезд, Андреевский зал Кремля, где проходили заседания съезда, на одном из которых мне посчастливилось выступить по отчету ЦК РКСМ от имени комсомольцев Средней Азии. Вспоминается III Дом Советов, в многочисленных комнатах которого допоздна делились впечатле- ниями, горячо спорили.

Во время съезда я неоднократно бывал у Гани Муратбаева. Он жил тогда на Тверской в маленькой комнате. Мы долго, иногда до поздней ночи беседовали о наших комсомольских делах. Встречался и с Уразом Джандоcовым. Приходили к нему вместе с Искандером Космагамбетовым, работником ЦК комсомола Туркестана, и Муха- метжаном Жаншуаковым, секретарем Узун-Каргалинской аульной комсомольской ячейки. Джандосов, тогда слушатель сельскохозяй- ственной академии, жил на окраине Москвы в крестьянской избе   с иконой в углу. Он всегда дружил с комсомольцами, да и сам был старше нас лет на пять.

Мне сейчас 71 год. Прожито с тех памятных дней немало. Но все равно самые яркие страницы жизни связаны с комсомолом. Есть что вспомнить, есть чем гордиться. Но, однако, говорю это искренне, завидую комсомольцам 70-х годов.

1974 год