Поделиться

Главное меню

Нас считают

Яндекс.Метрика

Выискивать «золотые самородки»

Одним из важнейших призваний, которое выполнял в обществе
комсомол, быть кадровым резервом партии, кузницей государственных
кадров, молодых управленцев и организаторов.
Как верно сказал писатель Ю. Поляков: «Человек, поднявшийся
по ступенькам комсомольского аппарата, неизбежно, за редким
исключением, становился убежденным державником и получал
уникальные навыки руководящей работы.» Комсомол умело отбирал
наиболее способных, талантливых, а затем заботливо оттачивал
их мастерство. Как упорный «старатель» комсомол выискивал
в молодежной гуще «золотые самородки» талантливых,
успешных ребят и девчат с организаторскими задатками, воспитывал
у них лидерские качества.

В перечне моих обязанностей, как второго секретаря ЦК, самым
сложным, самым ответственным и, пожалуй, самым интересным
участком была именно работа с кадрами, поиск и становление
способных от природы вожаков. Работа с людьми, как
известно, всегда находилась в ряду неординарных, самых трудных
занятий. Правильный подбор, обучение и расстановка людей
с учетом их индивидуальных качеств в соответствии с требованиями
конкретной должности своего рода «шахматная игра»
с многоходовыми комбинациями. В этом процессе были установлены
свои правила и критерии, и никакие отступления от принципов
не допускались. Возможные ошибки при определении
личностных достоинств или недооценка «человеческого фактора
» могли обернуться серьезными последствиями.

Какими же были главные требования, основополагающие
принципы кадровой политики? В советском обществе на первое
место, как известно, ставилась политическая благонадежность
и деловые качества работника. Исходя из этого постулата, качества
комсомольского вожака определялись по его компетентности,
профессионализму, организаторским способностям, и наконец,
этическим критериям. Любой отход от этих параметров,
небрежение установками категорически и решительно исключались.
Наряду с высокой требовательностью при подборе, от комитетов
в тоже время требовалось бережное, заботливое отношение
к кадрам. Все вопросы продвижения, поощрения, наказания
или освобождения работника решались коллегиально и только
после тщательного изучения.

Подчеркну, что процесс подбора и выдвижения кадров особенно
в такой многонациональной республике, какой был Казахстан
с его более чем ста различными национальностями,
представлял немалую сложность и определенную деликатность.
Принципиальной была установка учета этнической принадлежности,
выдвигались в первую очередь перспективные молодые
люди титульной, казахской национальности. Таким образом, последовательно
решалась задача взращивания национальных кадров.
Для меня это было непреложным правилом, и я обязан был
отслеживать его исполнение всеми комитетами.

Каждый раз, приступая к такому деликатному процессу как
формирование выборных комитетов, от нас требовалось соблюдать
сложившийся тонкий номенклатурный механизм построения
интернационального соотношения кандидатур. Он был призван
не допустить проявления различных «уклонов». Выглядело
это примерно следующим образом. Первыми секретарями комитетов
были в основном казахи, вторыми славянской или другой
доминирующей в конкретной территории национальности.
А если первый — русский, значит второй — казах. Секретарями
по пропаганде, как правило, избирались представители коренной
национальности.

Без преувеличения, не простым был процесс формирования
состава, к примеру, выборных комсомольских органов, президиумов
различных собраний, комиссий, составления наградных
и поощрительных списков. Надо было соблюсти пропорции процентного
представительства по национальному, социальному,
образовательному, половому (гендерному) признакам. По такому
же, не писаному номенклатурному правилу, с чередованием казахских
и неказахских фамилий осуществлялось формирование
аппарата комитетов, строилась вся вертикальная цепочка подбора
кадров. Задача ЦК, моя прежде всего, не допускать каких-либо
перекосов в этом раскладе. За соблюдением установленных соотношений
следили вышестоящие органы и постоянно обращали
на это наше внимание.

Для нас обязательным было требование учитывать социальное
происхождение выдвигаемых активистов. Приоритет при отборе
получали представители рабочего и крестьянского сословия.
Следовало также выдерживать необходимое соотношение юношей
и девушек. Особое значение при этом придавалось взращиванию
женских кадров коренной национальности. Нам, к примеру,
постоянно указывали, что среди секретарей комитетов было
недостаточно женщин. Областные комитеты в то время возглавляли
всего лишь две замечательные женщины — Нина Болепова
и Рая Бусыгина. А среди секретарей горкомов и райкомов, всего
лишь треть составляли представители прекрасной половины.

В кадровой политике присутствовала еще одна довольно пикантная
особенность. Порой просматривалось не знакомое мне
дотоле завуалированное влияние местных кланов, джусов —
«шежире» (родовое деление казахов), негласно одни из них соперничали
с другими, и каждый стремился протолкнуть своего
фигуранта. Надо было вовремя улавливать подобные попытки,
и не допускать каких-либо «клановых преимуществ». Признаться,
далеко не всегда удавалось улавливать и успешно разруливать
эти явления.

Следующим немаловажным было требование о соответствии
образования выдвигаемых на пост секретарей экономическому
профилю области, города или района, где превалировало развитое
сельское хозяйство, промышленное производство или учреждения
науки и культуры. Не однажды убеждался, да и практика
подтверждала, что приход в комитеты широко образованных
инженеров, агрономов, экономистов в значительной степени
способствовало тому, что комсомольские организации активнее
и квалифицированно участвовали в решении хозяйственных, научных
или творческих задач.

Эффективность комитетов, что подтверждала практика, возрастала
также при разумном сочетании в составе аппарата опытных
знающих работников с вновь пришедшими молодыми. Тем
самым обеспечивалась преемственность, создавались условия
для накопления опыта и продолжения добрых традиций. Все
перечисленные требования к выдвиженцам мы рассматривали
не как сумму анкетных, статичных данных, а как непрерывный
процесс проверки фактической способности конкретного работника
возглавлять организацию.

Хочу особо подчеркнуть, мы никогда не испытывали кризиса
кадров, того явления, которое наш современник Егор Исаев именует
«бескадрицей» в нынешних властных структурах. С грустью
и тревогой мы наблюдаем сегодня, как во главе губерний, министерств
и даже в правительстве стоят вороватые, профессионально
не подготовленные, слабые управленцы. Из-за отсутствия
эффективной системы подготовки кадров экономика страны
пробуксовывает, несет огромные издержки.

В советское время партийные, советские, комсомольские органы
постоянно держали руку на пульсе аппаратной политики.
Припоминаю, с какой тщательностью ЦК комсомола, его орготдел
изучали и анализировали деятельность наших комитетов
по отбору перспективной части молодежи. Способные, хорошо
заявившие себя ребята активно вовлекались в комсомольский
актив, зачислялись в резерв на выдвижение. Выдвиженцам создавались
все условия для служебного роста, им предоставлялась
возможность для самореализации.

Наши комитеты не ждали, когда люди вырастут сами, как зеленые
ростки пробьются сквозь асфальт бюрократизма и проявят
себя. Внимательно изучались люди, глубоко и вдумчиво формировался
так называемый кадровый резерв из 2–5 кандидатур
на каждую должность. С «резервистами» велась системная воспитательная
работа по оттачиванию организаторского мастерства
и навыков работы с людьми. Взамен ушедшим из резерва
черпались новые подготовленные, проверенные на деле люди.

Каждый комитет от ЦК до предприятий и учебных заведений,
имел свою, так называемую, номенклатуру кадров своего
рода разграничение сфер влияния в работе с кадрами. Так, в номенклатурную
обойму ЦК комсомола входили работники его аппарата,
главные редакторы республиканских молодежных газет,
секретари, заведующие отделами и секторами обкомов и горрайкомов.
В ведение обкомов кроме работников аппарата, секретари
и заведующие отделами и секторами горрайкомов, крупных
комсомольских организаций. Это значило, что каждый комитет
работал со своим активом, отвечал за его подготовку и результативность
работы.

Таковы, вкратце, были непреложные принципы и параметры
подбора, выдвижения и воспитания молодежных вожаков.
При этом ЦК комсомола направлял и системно контролировал
организацию процесса по всей вертикали. Все, что вредило деловому
отбору лучших, все что извращало или подрывало его
было недопустимым. Всякий протекционизм, кумовство и келейность
в подборе актива были неприемлемы и однозначно
осуждались.

В этой связи вспоминаю один эпизод из личного опыта. Вскоре
после переезда в Казахстан прилетел по делам в Москву. Перехожу
по делам из одного цековского кабинета в другой и вдруг
сталкиваюсь с Юрием Ельченко — руководителем комсомола
Украины. Он тепло поздравил меня с новой должностью, а затем
со свойственным ему юморком заявил:

——Ты знаешь, мне накануне твоего избрания звонил из Алма-
Аты Виталий Николаевич Титов — второй секретарь ЦК партии
Казахстана. Тут, говорит, рассматривается кандидатура

вашего воспитанника на пост секретаря ЦК нашего комсомола.
Как думаешь, подходящий парень, не подведет? В тон
ему я ответил: — Виталий Николаевич, ну разве украинцы
подводили?
——Так что, имей ввиду, дорогой земляк — мы за тебя всей
республикой поручились! Успехов тебе! — напутствовал меня
Юрий Никифорович, пожимая на прощание руку. Таким образом,
я еще раз убедился насколько тщательно и на партийном,
и на комсомольском уровнях изучалась каждая, в том числе
и моя, кандидатура на выдвижение.
Вполне допускаю, меня можно упрекнуть за слишком подробное
изложение процесса работы с комсомольскими кадрами.
Делаю это осознано из желания сказать истину как участник
и свидетель того, что комсомол не был, по утверждению некоторых
нынешних критиков, «кузницей карьеристов и бюрократов
». Напротив, комсомол был надежной школой подготовки
опытных управленцев. Комсомольский работник — это по сути
элитарный «выходец из народа». Он должен был пройти все
ступени работы среди молодежи, подтвердить свои качества
и умение объединять сверстников, увлекать их на конкретные
дела. И только после всего войти в основную обойму, в состав
штатных работников, весьма сплоченный отряд молодежных
функционеров.

В комсомоле республики работал дружный, спаянный, профессионально
неплохо подготовленный комсомольский актив.
В 16 областных, в 226 городских и районных комитетах насчитывалось
свыше 2 тысяч освобожденных работников, 220 тысяч
активистов. Эти люди не жалея своих сил и времени вели большую,
ответственную работу по воспитанию подрастающего поколения.
Комсомольские работники сплачивали и направляли
всю деятельность более чем миллионного отряда комсомольской
молодежи. Многие являлись членами выборных партийных
органов, депутатами местных советов, состояли в руководстве
различных общественных образований. Высшее и незаконченное
высшее образование имели более двух третей, подавляющее
большинство состояло в партии.

Ведущим ядром всего кадрового корпуса были, естественно,
секретари обкомов комсомола. Возглавляли в то время областные
организации: Ш. Иманов, С. Хабибуллин, Д. Кульшаров,
Т. Шакаримов, М. Мухамбетов, Т. Байталиев, А.Сабиров, Г. Митрофаненко,
А. Айдосов, А. Багаев, П. Черныш, А. Герасименко,
Р. Бусыгина, Н. Болепова, С. Мукашев, Б. Бырбаев, К. Аблязимов.
Это были образованные, опытные люди. Все они прошли большую
школу общественной работы. Каждый из них пользовался
высоким авторитетом у молодежи, хорошо разбирался в экономике
промышленности и сельского хозяйства, в проблемах культурного
строительства. Ведь от уровня подготовленности, профессионального
мастерства этих людей во многом зависел успех
деятельности возглавляемых ими организаций.

Вожаки комитетов всех рангов являли собой мобильную категорию
молодых людей, своего рода номенклатурное «сословие». Это
был очень энергичный, целеустремленный кадровый резерв для
всех уровней и видов государственного управления республики.
В 1968 году, к примеру, на ответственную работу были выдвинуты
17 секретарей горрайкомов. Каждое такое выдвижение оценивалось
у нас как проявление доверия к нашим молодежным кадрам.

Комсомольские вожаки — самоотверженные труженики, которые
на своих плечах несли основной груз самой трудной, порой
рутинной работы. Достаточно сказать, что в среднем на одного
работника тогда приходилось более шестисот комсомольцев
да плюс еще в разы больше несоюзной молодежи. И с каждым
молодым человеком надо было индивидуально работать. Нагрузка,
можно сказать, запредельная, и она была большей, чем в других
республиканских организациях. Биография каждого вожака
по своему уникальна и созвучна истории времени. Комсомольские
работники внесли свою лепту в становление республики, и,
безусловно, являются неотъемлемой частью ее истории.

Из личного опыта знаю, что у комсомольских работников было
чрезвычайно развито чувство локтя, если угодно, «цехового» братства
со своим характером взаимоотношений и системой взаимной
поддержки и выручки. Комсомольскую «элиту», как ныне принято
говорить, отличали весьма высокие моральные и деловые

качества. Став выше сверстников в социальном положении, они
сохраняли лучшие человеческие достоинства, такие как уважительное
отношение к товарищам, простоту и доступность. Именно
молодежная среда определяла критерии, по которым формировались
их вожаки. Поэтому эти люди отвечали запросам молодежи,
ее представлениям о морально-деловых качествах своих впереди
идущих. Многие из них самоотверженно трудились, были тесно
связаны с молодежью и пользовались ее доверием и поддержкой.

В лице секретарей обкомов, многих горкомов и райкомов я нашел
надежных единомышленников, хороших товарищей с которыми
разделял тяготы задач, трудности их решения и радости
побед и достижений.

Мне пришлось быть свидетелем того, как в брежневский период
в кадровой политике партии установился длительный застой,
декларировалась так называемая «стабилизация» кадров. В результате
такой «стратегии» несколько поколений руководителей
всех уровней, в том числе и комсомола, застыли в своем развитии,
теряли перспективу и потенциал. Впоследствии, как известно,
это принесло немалый вред развитию общества.

И в Казахстане значительная часть секретарей обкомов и горрайкомов
по опыту и возрасту на тот период уже «выросла
из комсомольских штанишек» и готова была трудиться на других
уровнях производства и управления. В условиях застоя становление
и взросление этого поколения искусственно затянулось.
Многие работали в одной должности по пять-восемь-десять лет,
теряли «золотое» время, «засиживались и заскучали» в комсомоле.
И это становилось их бедою. Напрашивался простой выход,
установить возрастной ценз, ограничить верхнюю планку пребывания
на комсомольской работе. Но для высшего руководства
это было равносильно тому, что рубить сук на котором сидишь.
Вот и превращали комсомольскую работу в профессию, держали
людей до седин. При встрече с некоторыми из «засидевшихся»
на память невольно приходили стихи Демьяна Бедного:

«Волосы редкие, зубы торчком,

Старый м…к с комсомольским значком»…

В этой связи вспоминается примечательный, на мой взгляд,
эпизод. В июле месяце 1968 года нас с У. Джанибековым неожиданно
вызвали в Москву на внеочередной пленум ЦК комсомола.
Повестку заранее не сообщали. Собрались мы в актовом зале ЦК
на третьем этаже. Сидим, перешептываемся, обсуждаем причину
внезапного сбора. Наконец в зал входит Сергей Павлов — первый
секретарь ЦК, за ним секретарь ЦК КПСС Суслов А. Н., немножко
приотстав и как-то понуро следовали остальные члены
бюро ЦК комсомола.

Сергей Павлович объявляет: — На повестке дня один вопрос —
о первом секретаре комсомола. Сказать, что эта новость для многих
из нас была неожиданной — быть неискренним. Между нами
и ранее ходили слухи о том, что Павлов С. П. в новом на то время
политическом раскладе в верхах оказался «не ко двору». Дескать,
ставленник Хрущева и сторонник «этих комсомольцев», к которым
окружение Брежнева относило опасных для них Шелепина
А. Н., Семичастного В. Е., Месяцева Н. Н и других.

На трибуну поднялся Суслов и, не отрываясь от листа бумаги,
который он держал перед собою на вытянутых руках, дребезжащим
голоском огласил коротенький текст. — В связи с назначением
Павлова С. П. председателем Комитета по спорту, он освобождается
от должности первого секретаря комсомола. А затем, как обычно,
«Политбюро ЦК КПСС, Президиум Верховного Совета и т. д. на эту
должность рекомендуют кандидатуру… т. Тяжельникова Е. М.».

В зале повисло тягостное молчание. Новая кандидатура многим
из нас была мало известна. А главное недоумение вызывало
то, что освобождаемый был 1929 года рождения, а его приемник
— 1928 года. Ни одного вопроса с аудитории не последовало.
Воспитанные в духе «одобрямс», мы единогласно проголосовали
за нового «юного» лидера. По своему возрасту это уже был
не вожак-сверстник молодежи, а взрослый человек, опытный
партработник. Ни в коем случае не хочу упрекнуть в этом нового
приемника, к которому относился с уважением. Но возраст
и «взрослый» стиль его заметно сказались впоследствии на деятельности
штаба комсомола страны, поубавив в его акциях элементы
романтизма и юношеской непосредственности.
И если в верхнем эшелоне комсомольских кадров установился
«застой», то сменяемость среди секретарей первичек была
быстротекущей, часто не обоснованной. Много сил и настойчивости
пришлось приложить нам, чтобы сообща с обкомами упорядочить
эту проблему и в итоге несколько нормализовать кадровую
«чехарду».

И все же при всей строгости в подборе кадров, о чем сказано
выше, случалось на роль молодежных вожаков проскальзывали
формалисты, приспособленцы или слепые исполнители. Были
и такие, которые быстро «бронзовели», теряли чуткость и внимание
к людям. Они становились этакими комсомольскими
начальничками, теряли авторитет и обычно долго не задерживались.
Знавал работников чрезмерно уверенных в себе, с завышенным
самомнением. Меня отталкивал подобный тип людей.
Наличие больших амбиций без соответствующих им способностей
считал серьезным изъяном, не приемлемым для молодежного
вожака.

Нередко приходилось сталкиваться с угодничеством и подхалимажем.
Эти уродливые проявления в характере особенно
молодых людей вызывали у меня отторжение. Заискивание, прогибание
перед сильным, старшим по чину считал уделом лиц неуверенных
в себе, неискренних и не принципиальных. Естественно,
от случайных людей избавлялись, заменяли достойными,
ответственными.

Серьезной проблемой в те годы стало сложившееся отставание
в обучении нашего комсомольского актива. Мы видели, что существующая
практика учебы не во всем отвечает возрастающим
запросам жизни. Не было глубоко продуманной системы подготовки
молодежных воспитателей всех уровней, подкрепленной
научной и материальной базой. А жизнь выдвигала новые требования,
ставила перед комсомолом новые задачи. Одна из них,
как сказано выше, заметно повысившийся культурный и общеобразовательный
уровень, расширяющийся кругозор молодежи.
Надо было своевременно подмечать, учитывать эти позитивные
процессы и строить работу по-новому, на научной основе. Разумеется,
это в свою очередь еще выше поднимало планку требований
к комсомольским вожакам. Потребовались современные организаторы,
люди готовые к нравственным действиям, искренне
убежденные личности. Нужна была смена типажей комсомольских
вожаков, стиля работы самих комитетов.

Пребывая в командировках, мы не однажды убеждались, что
комсомольским работникам порой не хватало перспективных
идей, свежего взгляда на проблемы, способности действовать
в новой обстановке. Возможно, подходя с такой меркой требований
к кадрам, мы сами напоминали того незадачливого героя
из американской притчи: — «Отец упрекает недостойного сына:
В твои годы Линкольн был лучшим учеником в классе! На что
сын отвечал: Но в твои годы Линкольн был президентом!»

Конечно, мы понимали, что сами по себе современные работники
не народятся. И если иметь хороших организаторов способных
дальше развивать союз молодежи, их надо было произвести
целевым образом в соответствующей обстановке. Пришлось принимать
самые энергичные меры по налаживанию процесса обучения
и воспитания актива. Используя лучший в стране опыт, мы
разработали стройную систему подготовки всех категорий актива,
довели рекомендации до наших комитетов. На местах создавались
школы актива, семинары, кружки и другие формы обучения. Однако,
для грамотной координации всего учебного процесса нам
явно недоставало единого научно-методического центра.

Кстати, такие центры, стационарные комсомольские школы
подготовки кадров действовали в большинстве республик. Обучение
в них было поставлено на солидной основе, с использованием
современных методов и приемов. Мы такой возможностью
не располагали. Зональная комсомольская школа в Целинограде
имела слабую научно-преподавательскую и материальную базу,
маленький контингент слушателей и не могла обеспечить качественное
обучение. Правда, по договоренности с ЦК комсомола
Киргизии, наши работники обучались в их республиканской
школе в г. Фрунзе. Но возможности эти были весьма ограничены.

Мы не однажды обращались в ЦК партии республики с предложением
о создании своей республиканской школы. Нас с пониманием
выслушивали, а дело дальше не двигалось. Пришлось

искать другие варианты. К тому времени у меня сложились хорошие
отношения с руководством Алма-Атинской высшей партийной
школы. Я регулярно читал лекции слушателям школы.
Как-то посетовал в ректорате на наши беды. Так и возникла идея
открыть Республиканскую комсомольскую школу на базе ВПШ.
Реальные возможности здесь были, да и научная база, и площади
позволяли. Оставалось только согласовать идею с партийной инстанцией.
Знал заранее — предложение не пройдет.

И тогда, взяв на себя всю ответственность, решился на крайний
шаг. Не поставив в известность ЦК партии, мы переместили
из Целинограда имущество зональной школы в Алма-Ату, подобрали
профессорско-преподавательский состав и открыли Республиканскую
школу. Конечно, это был далеко не лучший вариант
решения проблемы. На секретариате ЦК партии меня, естественно,
жестко пожурили за самоуправство, в наказание «поставили
на вид», но школу в столице все-таки оставили. Отрадно было,
что наша РКШ под руководством Каленикиной Л. Н., а затем
Гуськовой Г. П. вскоре стала современной базой подготовки кадров,
центром научных исследований и методических разработок
по молодежной проблематике.

В 1970 году произошли принципиальные изменения в руководстве
комсомола республики. В начале года ушел в Комитет народного
контроля В. Ненадов, вместо него был избран Юрий Додонов.
В конце года У. Джанибеков был избран секретарем вновь
созданного Тургайского обкома партии. Некоторое время (три
месяца) мне пришлось пребывать, так сказать, в двух ипостасях,
исполняя обязанности еще и первого секретаря. Признаться, это
был не самый комфортный для меня период с ежедневными перегрузками
и возросшей ответственностью, с занятостью с утра
и до позднего вечера, зачастую без выходных.

Наконец состоялся пленум ЦК и на нем решился затянувшийся
кадровый вопрос. Кандидатура Закаша Камалиденова на пост
первого секретаря была воспринята участниками пленума благосклонно.
Мужественная внешность, ладно скроенная спортивная
фигура, лучезарная, доброжелательная улыбка сразу располагали
и вызывали доверие к новому лидеру. Впечатление производила
и его неординарная трудовая биография. Закаш успел поработать
по специальности нефтяником, затем пройти все коридоры
власти: на руководящей профсоюзной, партийной и советской
работе. Это был молодежный вожак новой волны; личность
высокообразованная, с широким кругозором и высокой общей
культуры.

Благодаря своему опыту и хорошей коммуникабельности
он спокойно вписался в аппарат ЦК комсомола, установил деловые
отношения с обкомами и молодежным активом. Сохраняя
преемственность, Закаш привнес свой опыт в в работу штаба
комсомола республики. За непродолжительное время, что было
очень важно, ему удалось установить деловые отношения с руководителями
партийных и советских органов, общественных
организаций республики. С ним легко было работать и приятно
общаться. Закаш не сковывал самостоятельность подчиненных,
возможность мыслить и творить с учетом опыта и личной
инициативы. Сам трудился с полной отдачей сил, мог организовать
и увлечь за собой людей. К сожалению, совсем недолго пришлось
нам сотрудничать вместе. Подошел срок и меня направили
на другой участок работы.